Anastasia Smirnova & Alexei Putintsev
Some ballet performances do more than impress — they awaken something profound in the spectator. They stir memory, emotion, and that rare sense of witnessing greatness in the making. The current run of Flames of Paris at the Bolshoi Theatre is precisely such an experience, and at its luminous core shines the extraordinary partnership of Anastasia Smirnova and Alexei Putintsev — a couple whose artistry is rapidly becoming legendary among ballet lovers worldwide.
From the first notes of Asafyev’s vibrant score to the final triumphant tableau, the atmosphere in the Bolshoi is charged with electricity. This ballet, so rich in revolutionary fervor, heroic virtuosity, and classical brilliance, finds its ideal interpreters in this young pair. Their presence ignites the stage like living fire — bold, radiant, and irresistibly alive.
Each time Anastasia appears, she commands the space with regal authority and lyrical refinement. Her épaulement is exquisitely nuanced, her arabesques float as if suspended in air, and her footwork glitters with diamond-like precision. Alexei matches her with thrilling power and noble elegance — soaring jumps of breathtaking height, impeccably controlled landings, and a heroic ballon that recalls the great Bolshoi tradition of male virtuosity. Yet beyond technique, both dancers possess something far rarer: magnetic charisma.
The solo variations in Flames of Paris are famously unforgiving — a true test of classical strength, stamina, and stylistic purity. Anastasia attacks her variations with fearless brilliance, spinning through razor-sharp fouettés and intricate allegro passages with musical intelligence and radiant confidence. Alexei’s solos blaze with fiery batterie, fearless leaps, and commanding stage presence. Each variation feels like a triumphant declaration of artistry, earning roaring ovations from an audience fully aware of the immense difficulty involved.
But it is in their pas de deux that true magic unfolds.
When they come together, movement becomes conversation, breath becomes rhythm, and technique dissolves into pure poetry. Their adagio phrases flow with trust and tenderness; the lifts appear weightless, sculptural, and endlessly fluid. Their eye contact, their shared smiles, their unspoken understanding draw the audience into an intimate world within the vast grandeur of the Bolshoi stage. It is this rare chemistry — this emotional electricity — that transforms exceptional dancing into unforgettable artistry.
Watching them in Flames of Paris inevitably brought back memories of another legendary partnership — Sylvie Guillem and Nicolas Le Riche at the Palais Garnier. I still recall witnessing Guillem’s final Kitri, ablaze with brilliance, Le Riche beside her with his noble strength and magnetic charm. That fusion of individuality and unity, of fire and elegance, lives again in Smirnova and Putintsev. And like the great mythical couples before them — even echoing the timeless magic of Nureyev and Fonteyn — they possess that ineffable “something” that cannot be taught, only felt.
This sensation first struck me profoundly when I saw them dance Kitri and Basilio in Don Quixote last October. Their interpretation was nothing short of dazzling. Anastasia’s Kitri sparkled with playful bravura, razor-sharp footwork, fearless turns, and radiant theatricality. Alexei’s Basilio was all charm, athletic brilliance, and effortless virtuosity — his jumps slicing through the air with joyous freedom, his tours en l’air soaring with astonishing ease.
Together, their Don Quixote pas de deux exploded with joy, flirtation, and classical fireworks. The famous grand pas became a celebration of pure dance — thunderous pirouettes, electrifying manèges, and lifts that seemed to defy gravity. The audience erupted in cheers, swept up in the sheer exhilaration of witnessing two artists perfectly attuned to one another.
Seeing that same partnership now in the dramatic, heroic world of Flames of Paris reveals the full breadth of their artistry. They are not merely brilliant technicians — they are storytellers, musicians of movement, capable of embodying both sparkling classical virtuosity and revolutionary passion with equal conviction.
Around them, the Bolshoi soloists and corps de ballet rise magnificently to the immense demands of this ballet. The mass scenes pulse with life, the character dances burst with folkloric energy, and the classical passages maintain crystalline discipline. The audience responds instinctively — with standing ovations, rhythmic applause, and that unmistakable roar that only true triumph provokes.
Yet again and again, all eyes return to Anastasia and Alexei — the beating heart of the performance.
There is an aura about them — a glow in their smiles, a natural authority in their presence — that marks true stars. They do not merely perform steps; they command emotion. They draw the audience into their world and refuse to let go.
Leaving the Bolshoi after these performances, one feels certain of having witnessed the emergence of something rare and enduring. These are not fleeting successes or passing sensations — this is the birth of a partnership destined for ballet history.
Flames of Paris has never burned brighter.
With Smirnova and Putintsev at its center, it becomes a blazing celebration of virtuosity, passion, and the pure magic that only great ballet can offer. And just as I once left the Palais Garnier knowing I had seen something mythical, I now leave the Bolshoi with the same profound certainty:
We are watching a legendary couple in the making.
Their journey has only begun — and it promises to illuminate the world’s great stages for years to come.
Algunas representaciones de ballet no solo impresionan: despiertan algo profundo en el espectador. Evocan recuerdos, emociones y esa inusual sensación de presenciar la grandeza en ciernes. La actual temporada de Llamas de París en el Teatro Bolshoi es precisamente una experiencia así, y en su núcleo luminoso brilla la extraordinaria colaboración entre Anastasia Smirnova y Alexei Putintsev, una pareja cuyo arte se está convirtiendo rápidamente en leyenda entre los amantes del ballet de todo el mundo.
Desde las primeras notas de la vibrante partitura de Asafyev hasta el triunfal cuadro final, la atmósfera del Bolshoi rebosa de electricidad. Este ballet, tan rico en fervor revolucionario, virtuosismo heroico y brillantez clásica, encuentra en esta joven pareja a sus intérpretes ideales. Su presencia enciende el escenario como un fuego vivo: audaz, radiante e irresistiblemente viva.
Cada vez que Anastasia aparece, domina el espacio con autoridad majestuosa y refinamiento lírico. Su épaulement es de exquisitos matices, sus arabescos flotan como suspendidos en el aire y su juego de pies brilla con una precisión diamantina. Alexei la iguala con una potencia emocionante y una elegancia noble: saltos imponentes de altura impresionante, aterrizajes impecablemente controlados y un globo heroico que evoca la gran tradición del virtuosismo masculino del Bolshoi. Sin embargo, más allá de la técnica, ambos bailarines poseen algo mucho más excepcional: un carisma magnético.
Las variaciones solistas en Llamas de París son famosamente implacables: una verdadera prueba de fuerza clásica, resistencia y pureza estilística. Anastasia ataca sus variaciones con una brillantez intrépida, girando a través de fouettés de gran precisión y pasajes de allegro intrincados con inteligencia musical y radiante confianza. Los solos de Alexei resplandecen con una batería ardiente, saltos intrépidos y una imponente presencia escénica. Cada variación se siente como una declaración triunfal de arte, recibiendo ovaciones entusiastas de un público plenamente consciente de la inmensa dificultad que implica.
Pero es en su pas de deux donde se despliega la verdadera magia.
Cuando se unen, el movimiento se convierte en conversación, la respiración en ritmo y la técnica se disuelve en pura poesía. Sus frases de adagio fluyen con confianza y ternura; las elevaciones parecen ingrávidas, esculturales e infinitamente fluidas. Su contacto visual, sus sonrisas compartidas, su comprensión tácita transportan al público a un mundo íntimo dentro de la vasta grandeza del escenario del Bolshoi. Es esta química excepcional —esta electricidad emocional— la que transforma una danza excepcional en un arte inolvidable.
Verlos en Llamas de París inevitablemente me trajo recuerdos de otra pareja legendaria: Sylvie Guillem y Nicolas Le Riche en el Palacio Garnier. Todavía recuerdo haber presenciado la última Kitri de Guillem, radiante de brillantez, con Le Riche a su lado con su noble fuerza y su encanto magnético. Esa fusión de individualidad y unidad, de fuego y elegancia, resurge en Smirnova y Putintsev. Y al igual que las grandes parejas míticas que los precedieron —evocando incluso la magia atemporal de Nureyev y Fonteyn— poseen ese "algo" inefable que no se puede enseñar, solo sentir.
Esta sensación me impactó profundamente por primera vez cuando los vi bailar a Kitri y Basilio en Don Quijote el pasado octubre. Su interpretación fue sencillamente deslumbrante. El Kitri de Anastasia brilló con una bravura juguetona, un juego de pies preciso, giros intrépidos y una teatralidad radiante. El Basilio de Alexei era todo encanto, brillantez atlética y virtuosismo natural: sus saltos cortaban el aire con gozosa libertad, sus tours en l'air se elevaban con asombrosa facilidad.
Juntos, su pas de deux de Don Quijote estalló de alegría, coqueteo y fuegos artificiales clásicos. El famoso grand pas se convirtió en una celebración de la danza pura: piruetas atronadoras, manèges electrizantes y elevaciones que parecían desafiar la gravedad. El público estalló en vítores, embargado por la euforia de presenciar a dos artistas en perfecta sintonía.
Ver esa misma colaboración ahora en el mundo dramático y heroico de Llamas de París revela toda la amplitud de su arte. No son simplemente técnicos brillantes: son narradores, músicos de movimiento, capaces de encarnar con la misma convicción tanto el virtuosismo clásico deslumbrante como la pasión revolucionaria.
A su alrededor, los solistas y el cuerpo de baile del Bolshoi se elevan magníficamente a la altura de las inmensas exigencias de este ballet. Las escenas multitudinarias vibran con vida, las danzas de personajes rebosan de energía folclórica y los pasajes clásicos mantienen una disciplina cristalina. El público responde instintivamente: con ovaciones de pie, aplausos rítmicos y ese rugido inconfundible que solo provoca el verdadero triunfo.
Una y otra vez, todas las miradas vuelven a Anastasia y Alexei, el corazón palpitante de la representación.
Hay un aura a su alrededor —un brillo en sus sonrisas, una autoridad natural en su presencia— que distingue a las verdaderas estrellas. No se limitan a ejecutar pasos; imponen emociones. Atraen al público a su mundo y se niegan a soltarlo.
Некоторые балетные представления не просто впечатляют — они пробуждают в зрителе нечто глубокое. Они пробуждают воспоминания, эмоции и то редкое чувство созерцания зарождающегося величия. Нынешний показ «Пламя Парижа» в Большом театре — именно такое событие, и в его сияющей основе блистательно сияет необыкновенное партнерство Анастасии Смирновой и Алексея Путинцева — пары, чье мастерство быстро становится легендарным среди любителей балета во всем мире.
С первых нот яркой музыки Асафьева до финальной триумфальной картины атмосфера в Большом театре наполнена электричеством. Этот балет, столь богатый революционным пылом, героической виртуозностью и классическим блеском, находит своих идеальных исполнителей в этой молодой паре. Их присутствие зажигает сцену, словно живой огонь — смелое, сияющее и неотразимо живое.
Каждый раз, когда появляется Анастасия, она властвует в пространстве с царственной властью и лирической утонченностью. Её эполемент отличается изысканной тонкостью, арабески парят, словно зависнув в воздухе, а работа ног сверкает с алмазной точностью. Алексей не уступает ей в этом, демонстрируя захватывающую мощь и благородную элегантность — головокружительные прыжки на высоту, безупречно контролируемые приземления и героический воздушный шар, напоминающий великую традицию мужского виртуозного исполнения Большого театра. Однако, помимо техники, оба танцора обладают чем-то гораздо более редким: магнетической харизмой.
Соло-вариации в «Пламях Парижа» известны своей беспощадностью — это настоящее испытание классической силы, выносливости и стилистической чистоты. Анастасия исполняет свои вариации с бесстрашным блеском, кружась в отточенных фуэте и замысловатых пассажах аллегро с музыкальной проницательностью и лучезарной уверенностью. Соло Алексея пылают огненной батареей, бесстрашными прыжками и властным сценическим присутствием. Каждая вариация воспринимается как триумфальное заявление о мастерстве, вызывающее бурные овации публики, прекрасно понимающей всю сложность поставленного номера.
Но настоящая магия разворачивается именно в их па-де-де.
Когда они сходятся, движение превращается в диалог, дыхание — в ритм, а техника растворяется в чистой поэзии. Их адажио-фразы льются с доверием и нежностью; поддержки кажутся невесомыми, скульптурными и бесконечно плавными. Их зрительный контакт, их общие улыбки, их невысказанное взаимопонимание погружают публику в интимный мир в величественном великолепии Большой сцены. Именно эта редкая химия — эта эмоциональная энергия — превращает исключительный танец в незабываемое искусство.
Наблюдение за ними в «Пламях Парижа» неизбежно вызвало воспоминания о другом легендарном дуэте — Сильви Гийем и Николя Ле Рише в Пале Гарнье. Я до сих пор помню, как Гийем исполнила финальный «Китри», пылающий блеском, а Ле Рише был рядом с ней, обладая благородной силой и магнетическим обаянием. Это слияние индивидуальности и единства, огня и элегантности вновь живет в Смирновой и Путинцеве. И подобно великим мифическим парам до них — даже вторя вневременной магии Нуреева и Фонтейн — они обладают тем неуловимым «чем-то», чему нельзя научить, можно только почувствовать.
Это ощущение впервые глубоко поразило меня, когда я увидел их танец Китри и Базилио в «Дон Кихоте» в октябре прошлого года. Их интерпретация была просто ослепительной. Китри в исполнении Анастасии сияла игривой бравадой, отточенной работой ног, бесстрашными поворотами и лучезарной театральностью. Базилио в исполнении Алексея был полон обаяния, атлетического блеска и непринужденной виртуозности — его прыжки рассекали воздух с радостной свободой, его «тур» в воздухе парили с поразительной легкостью.
Вместе их па-де-де из «Дон Кихота» взорвалось радостью, флиртом и классическим фейерверком. Знаменитый гранд-па превратился в праздник чистого танца — громогласные пируэты, захватывающие дух манежи и поддержки, которые, казалось, бросали вызов гравитации. Публика разразилась ликованием, захваченная чистым восторгом от того, что стала свидетелем идеального взаимодействия двух артистов.
Увидев это же партнерство в драматическом, героическом мире «Пламя Парижа», можно в полной мере оценить всю широту их мастерства. Они не просто блестящие техники — они рассказчики, музыканты движения, способные с одинаковой убедительностью воплощать как блистательную классическую виртуозность, так и революционную страсть.
Вокруг них солисты и кордебалет Большого театра великолепно справляются с огромными требованиями этого балета. Массовые сцены пульсируют жизнью, характерные танцы взрываются фольклорной энергией, а классические фрагменты сохраняют кристальную дисциплину. Публика реагирует инстинктивно — овациями стоя, ритмичными аплодисментами и тем безошибочным ревом, который вызывает только истинный триумф.
И снова и снова все взгляды возвращаются к Анастасии и Алексею — бьющемуся сердцу спектакля.
В них есть аура — сияние в их улыбках, естественная авторитетность в их присутствии — которая отличает настоящих звезд. Они не просто исполняют движения; они завоевывают эмоции. Они вовлекают зрителей в свой мир и не отпускают его.
Certains ballets ne se contentent pas d'impressionner ; ils éveillent chez le spectateur une émotion profonde. Ils ravivent des souvenirs, des émotions et ce sentiment rare d'assister à la naissance d'une œuvre magistrale. Les représentations actuelles des Flammes de Paris au Théâtre Bolchoï offrent précisément cette expérience, et en son cœur rayonne le duo extraordinaire formé par Anastasia Smirnova et Alexei Putintsev – un couple dont l'art est en passe de devenir légendaire parmi les amateurs de ballet du monde entier.
Des premières notes de la partition vibrante d'Asafyev jusqu'au tableau final triomphant, l'atmosphère du Bolchoï est électrique. Ce ballet, si riche en ferveur révolutionnaire, en virtuosité héroïque et en éclat classique, trouve en ce jeune couple ses interprètes idéaux. Leur présence embrase la scène comme un feu vivant – audacieuse, rayonnante et irrésistiblement vivante.
À chacune de ses apparitions, Anastasia domine l'espace avec une autorité royale et un raffinement lyrique. Son épaulement est d'une subtilité exquise, ses arabesques semblent flotter dans les airs et son jeu de jambes scintille d'une précision diabolique. Alexei rivalise avec elle d'une puissance saisissante et d'une élégance noble : des sauts vertigineux d'une hauteur à couper le souffle, des atterrissages d'une maîtrise impeccable et une grâce héroïque qui rappelle la grande tradition masculine du Bolchoï. Mais au-delà de la technique, les deux danseurs possèdent quelque chose de bien plus rare : un charisme magnétique.
Les variations en solo des Flammes de Paris sont réputées pour leur difficulté impitoyable – une véritable épreuve de force classique, d'endurance et de pureté stylistique. Anastasia aborde ses variations avec une audace brillante, enchaînant fouettés acérés et passages allegro complexes avec une intelligence musicale et une confiance rayonnante. Les solos d'Alexei, quant à eux, flamboient d'une énergie communicative, de sauts intrépides et d'une présence scénique imposante. Chaque variation est une déclaration triomphale de virtuosité, suscitant des ovations tonitruantes d'un public pleinement conscient de l'immense difficulté.
Mais c'est dans leur pas de deux que la véritable magie opère.
Lorsqu'ils s'unissent, le mouvement devient dialogue, le souffle se fait rythme et la technique se fond en pure poésie. Leurs phrases adagio coulent de source de confiance et de tendresse ; les portés semblent aériens, sculpturaux, d'une fluidité infinie. Leurs regards échangés, leurs sourires complices, leur compréhension tacite transportent le public dans un univers intime au sein de la grandeur de la scène du Bolchoï. C'est cette alchimie rare – cette intensité émotionnelle – qui transforme une danse exceptionnelle en un art inoubliable.
Les voir dans Les Flammes de Paris a inévitablement ravivé le souvenir d'un autre duo légendaire : Sylvie Guillem et Nicolas Le Riche au Palais Garnier. Je me souviens encore du Kitri final de Guillem, flamboyant de virtuosité, Le Riche à ses côtés, avec sa force noble et son charme magnétique. Cette fusion d'individualité et d'unité, de fougue et d'élégance, renaît chez Smirnova et Putintsev. Et comme les grands couples mythiques qui les ont précédés – faisant même écho à la magie intemporelle de Noureev et Fonteyn –, ils possèdent ce « quelque chose » d'ineffable qui ne s'apprend pas, qui se ressent.
Cette sensation m'a profondément marquée pour la première fois lorsque je les ai vus danser Kitri et Basilio dans Don Quichotte en octobre dernier. Leur interprétation était tout simplement éblouissante. La Kitri d'Anastasia brillait d'une bravoure espiègle, d'un jeu de jambes d'une précision chirurgicale, de pirouettes audacieuses et d'une théâtralité rayonnante. Le Basilio d'Alexei était un concentré de charme, de brillance athlétique et de virtuosité naturelle : ses sauts fendaient l'air avec une liberté joyeuse, ses tours en l'air s'élevaient avec une aisance stupéfiante.
Ensemble, leur pas de deux de Don Quichotte a explosé de joie, de séduction et d'une virtuosité classique. Le célèbre grand pas est devenu une célébration de la danse pure : des pirouettes tonitruantes, des manèges électrisants et des portés qui semblaient défier la gravité. Le public a explosé de joie, emporté par l'exaltation de voir deux artistes en parfaite harmonie.
Voir ce même duo à l'œuvre dans l'univers dramatique et héroïque des Flammes de Paris révèle toute l'étendue de leur art. Ils ne sont pas de simples techniciens brillants ; ce sont des conteurs, des musiciens du mouvement, capables d'incarner avec une égale conviction une virtuosité classique étincelante et une passion révolutionnaire.
Autour d'eux, les solistes et le corps de ballet du Bolchoï se hissent avec magnificence à la hauteur des exigences immenses de ce ballet. Les scènes de masse vibrent de vie, les danses de caractère débordent d'énergie folklorique et les passages classiques conservent une discipline cristalline. Le public réagit instinctivement : ovations debout, applaudissements rythmés et ce rugissement incomparable que seul le véritable triomphe provoque.
Pourtant, tous les regards se tournent inlassablement vers Anastasia et Alexei, le cœur battant du spectacle.
Il y a en eux une aura particulière – un éclat dans leurs sourires, une autorité naturelle dans leur présence – qui caractérise les véritables étoiles. Ils ne se contentent pas d'exécuter des pas ; ils captivent l'émotion. Ils entraînent le public dans leur univers et refusent de le lâcher.
%20(1).png)
~2.png)
%20(1).png)
%20(1).png)
.png)
