Moscow - The Sleeping Beauty - Yaroslavna Kuprina - Artem Ovcharenko - 10 April 2026

Yuri Grigorovich’s beautiful production of The Sleeping Beauty, conducted by Pavel Klinichev, was brought to life on April 10, 2026, in a performance of extraordinary brilliance, where each artist contributed something uniquely magnificent to an already exceptional evening.

At the heart of the performance stood Yaroslavna Kuprina as Princess Aurora, delivering an ethereal interpretation of breathtaking refinement. Her dancing combined crystalline technique with an almost otherworldly grace, radiating a luminous presence that elevated the entire production.

Artem Ovcharenko, as Prince Désiré, was regal, embodying noble elegance with impeccable control, soaring jumps, and an effortless authority that made him the ideal partner to Aurora’s radiance.

Igor Tsvirko, as Fairy Carabosse, was mesmerizing, commanding the stage with a magnetic intensity and a richly layered dramatic presence that transformed every appearance into a moment of theatrical fascination.

Olga Marchenkova, as the Lilac Fairy, was sublime, offering a vision of serenity and purity through her fluid, harmonious movement and her deeply reassuring stage presence.

In Act III, the Fairies of Jewels shone with distinctive brilliance:

Margarita Shrainer (Diamonds Fairy) was resplendent, dazzling with clarity and sparkling precision;

Ekaterina Varlamova (Sapphires Fairy) was luminous, her lines pure and her phrasing exquisitely refined;

Ulyana Moksheva (Gold Fairy) was radiant, projecting warmth and grandeur with elegant assurance;

Alexandra Dolya (Silver Fairy) was silvery, delicate and shimmering with refined musicality.

Among the Fairy-Tale characters, Kristina Kretova as Princess Florine was enchanting, combining delicacy and charm with confident technical finesse.

Makar Mikhalkin, in his debut as the Bluebird, was nothing short of electrifying — a revelation of dazzling virtuosity. His execution was fearless, his batterie astonishingly fast and precise, and his elevation seemingly weightless. It was a debut of rare brilliance, marking the arrival of a truly remarkable interpreter of this demanding role.

Sofia Maimula, as Cinderella, was graceful, bringing gentle lyricism and soft elegance to her appearance.

Ivan Sorokin, as the Prince, was refined, offering a poised and harmonious complement with understated nobility.

Nikita Kulakov and Valeria Bespalova delivered a brilliant performance as Puss in Boots and the White Cat. Their charming chemistry and playful feline movements captivated the audience, making the duet a true highlight. This talented pair combined technical precision with charismatic flair, earning them a well-deserved success on stage.

Together, this cast formed an ensemble of exceptional caliber, where each artist contributed a distinct color and character, creating a performance of remarkable richness, balance, and unforgettable beauty.

The performance of April 10, 2026 will undoubtedly remain etched in memory as one of those rare evenings when art reaches an almost transcendent dimension. It was a night of absolute perfection, overwhelming beauty, and unquestionable excellence — one of those extraordinary occasions when everything aligns to create something that goes far beyond the stage and becomes pure emotion.

From the very first notes, the orchestra enveloped the theatre in a majestic, rich, and deeply moving sound. Every musical phrase breathed elegance; every nuance seemed to lift the dancers, carrying them to a higher level of inspiration. It was a sumptuous, refined, vibrant interpretation that elevated the choreography to an almost celestial realm.

At the heart of this magical universe, shining with a unique and captivating light, stood Yaroslavna Kuprina as Aurora. Her performance was utterly sublime — exquisite, delicate, yet unwaveringly secure, infused with aristocratic elegance and formidable technique. Her Aurora was not only academically flawless — with sustained balances, crystalline turns, and pure lines — but also deeply evocative, mysterious, almost ethereal. In the final acts, she reached an extraordinary artistic height: radiant, majestic, profoundly poetic. She conveyed something intangible, something impossible to describe. It was a dream Aurora — unforgettable, perfect, truly exceptional.

Alongside her, Artem Ovcharenko embodied the ideal Prince with impeccable nobility and dazzling technique. His jumps — expansive, light, impeccably clean — seemed suspended in time. His refined presence, natural elegance, and exquisite musicality made him the perfect partner. Together, they formed a partnership of complete harmony, breathtaking beauty, and almost magical connection. They were the embodiment of the classical ideal at its highest level.

Makar Mikhalkin, as the Bluebird, was a revelation within an already outstanding cast. His performance was electrifying, brilliant, and dazzling. His batterie was fast, precise, and flawless, while his arms were fluid and expressive. His jumps — high, buoyant, vibrant — drew spontaneous applause. It was a performance of extreme difficulty delivered with astonishing ease.

Kristina Kretova, as Princess Florine, was utterly delightful — refined, elegant, and charming. Her dancing was musical, pure, and confidently expressive. She radiated beauty and serenity, captivating the audience completely. She is undoubtedly a dancer with a luminous and promising future.

Igor Tsvirko, as Carabosse, once again demonstrated his overwhelming charisma and magnetic stage presence. He dominated every appearance with remarkable authority, transforming the role into something fascinating and richly layered. A truly versatile and compelling artist.

Olga Marchenkova, as the Lilac Fairy, brought supreme elegance, noble serenity, and stylistic purity. Her dancing was fluid, majestic, and impeccably classical, radiating balance and harmony.

The Prologue fairies delivered a remarkable display of virtuosity:

Daria Khokhlova (Purity), lyrical and refined;

Stanislava Lyalushkina (Breadcrumb), lively and charming;

Ulyana Moksheva (Generosity), elegant and poised;

Valeria Bespalova (Canary), brilliant, precise, and sparkling;

Elizaveta Kruteleva (Gold), radiant and technically immaculate;

Kristina Kretrova (Courage), confident and expressive.

In Act III, the trio of jewels — Ulyana Moksheva (Gold), Arina Denisova (Silver), and Ekaterina Varlamova (Sapphire) — created a vision of perfect harmony, crystalline beauty, and exquisite coordination.

Nikita Kulakov and Valeria Bespalova delivered a brilliant performance as Puss in Boots and the White Cat. Their charming chemistry and playful feline movements captivated the audience, making the duet a true highlight. This talented pair combined technical precision with charismatic flair, earning them a well-deserved success on stage.

Every soloist, every variation, every detail was executed with absolute precision. There were no weak moments — everything flowed effortlessly, as if perfection itself had become natural.

It was a performance of stratospheric level, of supreme quality, of overwhelming beauty. A night when technique transformed into pure art, when emotion filled every corner of the theatre, when ballet reached its highest possible expression.

One of those nights that never return.

One of those performances that become legend.

One of those moments that remain forever.

Simply… unforgettable.

La représentation du 10 avril 2026 restera sans aucun doute gravée dans la mémoire comme l’une de ces soirées rares où l’art atteint une dimension presque transcendante. Ce fut une nuit de perfection absolue, de beauté saisissante et d’excellence incontestable — un de ces moments exceptionnels où tout s’aligne pour créer quelque chose qui dépasse la scène et devient une pure émotion.

Dès les premières notes, l’orchestre a enveloppé le théâtre d’un son majestueux, riche et profondément émouvant. Chaque phrase musicale respirait l’élégance, chaque nuance semblait porter les danseurs vers un niveau supérieur d’inspiration. Ce fut une interprétation somptueuse, raffinée et vibrante, élevant la chorégraphie vers une sphère presque céleste.

Au cœur de cet univers magique, rayonnant d’une lumière unique et captivante, Yaroslavna Kuprina incarnait Aurore. Son interprétation fut tout simplement sublime — exquise, délicate, mais d’une assurance remarquable, empreinte d’une élégance aristocratique et d’une technique impressionnante. Son Aurore n’était pas seulement irréprochable sur le plan académique — équilibres tenus, tours cristallins, lignes pures — mais aussi profondément évocatrice, mystérieuse, presque éthérée. Dans les derniers actes, elle atteignit un sommet artistique exceptionnel : lumineuse, majestueuse, profondément poétique. Elle transmet quelque chose d’indéfinissable, une magie insaisissable. Une Aurore de rêve — inoubliable, parfaite, absolument remarquable.

À ses côtés, Artem Ovcharenko incarnait le Prince idéal avec une noblesse irréprochable et une technique éclatante. Ses sauts — amples, légers, d’une netteté parfaite — semblaient suspendus dans le temps. Son allure distinguée, son élégance naturelle et sa musicalité raffinée en faisaient un partenaire parfait. Ensemble, ils formaient un duo d’une harmonie totale, d’une beauté saisissante, d’une connexion presque magique.

Makar Mikhalkin, dans le rôle de l’Oiseau Bleu, fut une véritable révélation. Son interprétation était éclatante, fulgurante, éblouissante. Sa batterie, rapide, précise et impeccable, impressionnait, tandis que ses bras fluides et expressifs apportaient une qualité aérienne remarquable. Ses sauts — élevés, dynamiques, vibrants — suscitaient l’enthousiasme du public.

Kristina Petrova, en Princesse Florine, était délicieuse, élégante et raffinée. Sa danse, musicale et pure, révélait une grande assurance. Elle dégageait une beauté sereine et captivante. Une artiste au futur brillant et prometteur.

Igor Tsvirko, en Carabosse, a démontré une fois encore son charisme puissant et son magnétisme scénique irrésistible. Il dominait chaque apparition avec une autorité remarquable, transformant le rôle en une création fascinante et nuancée. Un artiste complet et impressionnant.

Olga Marchenkova, en Fée des Lilas, apportait une élégance suprême, une noblesse sereine et une pureté stylistique exemplaire. Sa danse était fluide, majestueuse et parfaitement académique.

Les fées du prologue ont offert un magnifique déploiement de virtuosité :

Daria Khokhlova (Pureté), lyrique et raffinée ;

Stanislava Lyalushkina (Miettes), vive et charmante ;

Ulyana Moksheva (Générosité), élégante et noble ;

Valeria Bespalova (Canari), brillante et précise ;

Elizaveta Kruteleva (Or), éclatante et impeccable ;

Kristina Petrova (Audace), assurée et expressive.

Au troisième acte, le trio des joyaux — Ulyana Moksheva (Or), Arina Denisova (Argent) et Ekaterina Varlamova (Saphir) — a offert un ensemble d’une harmonie parfaite, d’une beauté cristalline et d’une coordination exquise.

Chaque soliste, chaque variation, chaque détail fut exécuté avec une précision absolue. Aucun moment faible : tout semblait couler avec une évidence naturelle.

Ce fut un spectacle d’un niveau stratosphérique, d’une qualité suprême, d’une beauté saisissante. Une soirée où la technique s’est transformée en art pur, où l’émotion a envahi chaque espace du théâtre, où le ballet a atteint son expression la plus élevée.

Une de ces soirées qui ne se répètent pas.

Un de ces spectacles qui deviennent légendaires.

Un de ces moments qui restent à jamais.

Tout simplement… inoubliable.

La production légendaire de 1973 de La Belle au bois dormant de Iouri Grigorovitch, dirigée par Pavel Klinichev, a pris vie le 10 avril 2026 dans une représentation d’une splendeur exceptionnelle, où chaque artiste a apporté une qualité unique et remarquable à une soirée déjà extraordinaire.

Au cœur du spectacle, Yaroslavna Kuprina incarnait la Princesse Aurore avec une interprétation éthérée, d’un raffinement saisissant. Sa danse, d’une pureté cristalline, alliée à une grâce presque irréelle, illuminait la scène d’une présence véritablement envoûtante.

Artem Ovcharenko, en Prince Désiré, était majestueux, incarnant une noblesse élégante avec une maîtrise impeccable, des sauts aériens et une autorité naturelle.

Igor Tsvirko, dans le rôle de Carabosse, s’est révélé hypnotique, imposant une présence scénique magnétique et une intensité dramatique fascinante.

Olga Marchenkova, en Fée des Lilas, était sublime, offrant une interprétation empreinte de sérénité et d’harmonie parfaite.

Dans l’acte III, les Fées des Joyaux ont brillé chacune avec éclat :

Margarita Shrainer (Diamant) éblouissante ;

Ekaterina Varlamova (Saphir) lumineuse ;

Ulyana Moksheva (Or) rayonnante ;

Alexandra Dolya (Argent) scintillante.

Parmi les personnages de contes, Kristina Kretova (Princesse Florine) était enchanteresse, alliant finesse et musicalité.

Makar Mikhalkin, dans ses débuts en Oiseau Bleu, fut absolument foudroyant, d’une virtuosité étincelante et d’une légèreté spectaculaire.

Sofia Maimula (Cendrillon) était gracieuse, et Ivan Sorokin (le Prince) raffiné.

Nikita Kulakov et Valeria Bespalova, en Chat Botté et Chatte Blanche, ont offert une prestation délicieusement espiègle, pleine de charme et de complicité. Leur duo, précis et expressif, a séduit le public et constitué un moment particulièrement marquant de la soirée.

L’ensemble de la distribution a formé un tableau d’une richesse exceptionnelle, donnant naissance à un spectacle d’une beauté inoubliable.

Легендарная постановка Юрия Григоровича 1973 года «Спящая красавица» под управлением Павла Клиничева ожила 10 апреля 2026 года в исполнении поистине выдающемся, где каждый артист внёс свой неповторимый вклад в создание вечера исключительной художественной ценности.

В центре спектакля Ярославна Куприна в партии Авроры предстала в образе поистине эфирном, с утончённой, безукоризненной техникой и сияющей сценической аурой, наполняющей пространство особой поэтичностью.

Артём Овчаренко, исполнявший партию Принца Дезире, был величественным, сочетая благородство, лёгкость прыжка и изысканную музыкальность.

Игорь Цвирко в роли Карабос оказался завораживающим, обладая мощной сценической энергетикой и яркой драматической выразительностью.

Ольга Марченкова (Фея Сирени) была возвышенной, её танец отличался гармонией, чистотой и внутренним светом.

В третьем акте феи драгоценностей предстали в блистательных образах:

Маргарита Шрайнер (Бриллиант) — ослепительная;

Екатерина Варламова (Сапфир) — сияющая;

Ульяна Мокшева (Золото) — золотисто-лучезарная;

Александра Доля (Серебро) — переливчатая.

Кристина Кретова (Принцесса Флорина) была очаровательной, с изящной и музыкальной интерпретацией.

Макар Михалкин в дебюте в партии Голубой птицы оказался поистине искромётным — его виртуозность, лёгкость и блеск исполнения произвели неизгладимое впечатление.

София Маймула (Золушка) была изящной, а Иван Сорокин (Принц) — благородным.

Никита Кулаков и Валерия Беспалова в ролях Кота в сапогах и Белой кошки были очаровательно игривыми, их дуэт отличался точностью, живостью и выразительным сценическим обаянием, став одним из самых запоминающихся эпизодов вечера.

Вся труппа создала цельное, гармоничное и поистине великолепное художественное полотно, оставившее ощущение редкого совершенства и незабываемой красоты.

La función del 10 de abril de 2026 quedará, sin duda, inscrita en la memoria como una de esas noches irrepetibles en las que el arte alcanza una dimensión casi sobrenatural. Fue una velada de perfección absoluta, de belleza desbordante, de excelencia incontestable; una de esas rarísimas ocasiones en las que todo —absolutamente todo— converge para crear algo que trasciende lo escénico y se convierte en pura emoción.

Desde el primer compás, la orquesta envolvió el teatro con un sonido majestuoso, opulento, profundamente conmovedor. Cada frase musical respiraba elegancia, cada matiz parecía sostener a los bailarines en el aire, impulsándolos hacia un nivel de inspiración superior. Fue una interpretación musical fastuosa, refinadísima, vibrante, que elevó la coreografía a una dimensión casi celestial.

Y en el centro de ese universo mágico, brillando con una luz propia, inconfundible, absolutamente hipnótica, apareció Yaroslavna Kuprina como Aurora. Su interpretación fue sencillamente sublime, exquisita, delicadísima y a la vez firme, impregnada de una elegancia aristocrática y una seguridad técnica apabullante. Su Aurora no solo fue perfecta en lo académico —equilibrios sostenidos con una serenidad imposible, giros cristalinos, líneas purísimas— sino profundamente evocadora, misteriosa, casi etérea. En los últimos actos alcanzó una dimensión superior: luminosa, majestuosa, profundamente poética. Transmitía algo indescriptible, una magia intangible que atrapaba al espectador sin remedio. Fue, sin exagerar, una Aurora de ensueño, inolvidable, absolutamente magistral.

A su lado, Artem Ovcharenko encarnó al Príncipe ideal con una nobleza impecable y una técnica deslumbrante. Sus saltos amplios, ligerísimos, de una limpieza impecable, parecían suspendidos en el tiempo. Su porte distinguido, su elegancia natural y su musicalidad exquisita lo convirtieron en el partenaire perfecto. Juntos formaron una pareja de una armonía total, de una belleza deslumbrante, de una compenetración casi mágica. Era imposible apartar la mirada: eran la encarnación del ideal clásico, llevada a su máxima expresión.

Makar Mikhalkin, como Pájaro Azul, fue una auténtica revelación dentro de la excelencia general. Su interpretación fue electrizante, fulgurante, deslumbrante. Ejecutó una batería de entrechats vertiginosa, precisa, impecable, con una ligereza que desafiaba toda lógica. Sus brazos, fluidos y expresivos, aportaban una calidad aérea exquisita, mientras que sus saltos —altísimos, elásticos, vibrantes— arrancaban auténticas ovaciones. Fue una interpretación brillante, espectacular, de una dificultad extrema resuelta con aparente facilidad.

Kristina Petrova, como Princesa Florine, estuvo sencillamente deliciosa, refinada, encantadora. Su danza fue elegante, musical, delicada, con una seguridad escénica admirable. Irradiaba una serenidad y una belleza que cautivaban profundamente. Confirmó sin lugar a dudas que estamos ante una bailarina de proyección extraordinaria, con un futuro luminoso, prometedor, deslumbrante.

Igor Tsvirko, como Carabosse, volvió a demostrar su carisma arrollador, magnético, absolutamente irresistible. Su presencia escénica es tan poderosa que domina cada aparición con una autoridad casi hipnótica. Logró convertir un rol no siempre agradecido en un personaje fascinante, vibrante, lleno de matices. Es un artista total, versátil, impactante, capaz de transformar cualquier papel en algo memorable.

Olga Marchenkova, como Hada de las Lilas, aportó esa elegancia suprema, esa nobleza serena, esa pureza estilística que define a las grandes intérpretes. Su danza fue fluida, majestuosa, impecablemente académica, irradiando equilibrio y armonía en cada gesto.

Las hadas del prólogo ofrecieron un despliegue de virtuosismo admirable:

Daria Khokhlova (Pureza) con su línea impecable y lirismo refinado;

Stanislava Lyalushkina (Migajas) con su vivacidad encantadora;

Ulyana Moksheva (Generosidad), elegante y distinguida;

Valeria Bespalova (Canario), brillante, precisa, rapidísima, de una musicalidad chispeante;

Elizaveta Kruteleva (Oro), deslumbrante, nítida, técnicamente impecable;

y Kristina Petrova (Audacia), segura y expresiva.

En el tercer acto, el conjunto volvió a alcanzar un nivel extraordinario con Ulyana Moksheva (Oro), Arina Denisova (Plata) y Ekaterina Varlamova (Zafiro), formando un trío de una armonía visual perfecta, de una elegancia cristalina y una coordinación exquisita.

Cada solista, cada intervención, cada detalle estuvo cuidado con una precisión absoluta. No hubo fisuras, no hubo momentos débiles: todo fluyó con una naturalidad asombrosa, como si la perfección fuese algo espontáneo.

Fue una función de nivel estratosférico, de una calidad superlativa, de una belleza abrumadora. Una noche donde la técnica se transformó en arte puro, donde la emoción desbordó cada rincón del teatro, donde el ballet alcanzó su forma más elevada y auténtica.

Una de esas noches irrepetibles.

Una de esas funciones de oro.

Una de esas experiencias que permanecen para siempre.

Simplemente… inolvidable.

Спектакль 10 апреля 2026 года, без сомнения, останется в памяти как один из тех редчайших вечеров, когда искусство достигает почти сверхъестественного измерения. Это была ночь абсолютного совершенства, ослепительной красоты и безусловного мастерства — тот самый редкий случай, когда всё, без исключения, складывается в единое чудо, выходящее за пределы сцены и превращающееся в чистое чувство.

С первых же тактов оркестр окутал зал величественным, насыщенным и глубоко трогательным звучанием. Каждая музыкальная фраза дышала благородством, каждый нюанс словно поддерживал танцовщиков, поднимая их на новый уровень вдохновения. Это было исполнение роскошное, утончённое, живое, которое возвело хореографию почти в небесную сферу.

И в центре этого волшебного мира, сияя особенным, неповторимым светом, появилась Ярославна Куприна в роли Авроры. Её исполнение было поистине возвышенным, изысканным, тончайшим и вместе с тем уверенным, наполненным аристократической элегантностью и безупречной техникой. Её Аврора была не только идеальной с академической точки зрения — с безукоризненными балансами, кристально чистыми вращениями и безупречными линиями — но и глубоко выразительной, загадочной, почти эфемерной. В последних актах она достигла высшей художественной точки: светлая, величественная, поэтичная. Она передавала нечто неуловимое, магическое, что невозможно объяснить словами. Это была Аврора мечты — незабываемая, совершенная, поистине выдающаяся.

Рядом с ней Артём Овчаренко воплотил идеального Принца с безупречным благородством и блестящей техникой. Его прыжки — широкие, лёгкие, идеально чистые — словно зависали во времени. Его сценическая осанка, природная элегантность и тонкая музыкальность сделали его идеальным партнёром. Вместе они создали дуэт абсолютной гармонии, ослепительной красоты и почти мистического взаимопонимания. От них невозможно было оторвать взгляд — это был сам идеал классического балета, доведённый до совершенства.

Макар Михалкин в партии Голубой птицы стал настоящим откровением. Его исполнение было искрящимся, молниеносным, ослепительным. Его batterie — стремительная, точная, безупречная — поражала виртуозностью. Его руки отличались необыкновенной мягкостью и выразительностью, а прыжки — высокие, лёгкие, пружинистые — вызывали восторг. Это было выступление яркое, эффектное, невероятно сложное и при этом исполненное с поразительной лёгкостью.

Кристина Петрова в роли Принцессы Флорины была очаровательной, утончённой, изящной. Её танец отличался музыкальностью, чистотой и внутренней уверенностью. Она излучала гармонию и красоту, захватывая зрителя своей искренностью. Безусловно, перед нами балерина с блестящим, многообещающим будущим.

Игорь Цвирко в роли Карабос вновь продемонстрировал свой мощный, притягательный, неотразимый сценический магнетизм. Его присутствие доминирует в каждой сцене, наполняя её силой и драматизмом. Он превратил этот образ в нечто захватывающее и многогранное. Это артист редкой универсальности, способный сделать любой образ незабываемым.

Ольга Марченкова в роли Феи Сирени воплотила высшую элегантность, благородство и чистоту стиля. Её танец был плавным, величественным, академически безупречным, излучающим гармонию и внутреннее равновесие.

Феи пролога продемонстрировали впечатляющее мастерство:

Дарья Хохлова (Чистота) — с безупречной линией и лиризмом;

Станислава Лялушкина (Крошки) — живая и обаятельная;

Ульяна Мокшева (Щедрость) — элегантная и благородная;

Валерия Беспалова (Канарейка) — яркая, точная, стремительная;

Елизавета Крутелева (Золото) — блистательная и чёткая;

Кристина Петрова (Смелость) — уверенная и выразительная.

В третьем акте трио драгоценностей — Ульяна Мокшева (Золото), Арина Денисова (Серебро) и Екатерина Варламова (Сапфир) — создали ансамбль исключительной гармонии, прозрачной красоты и совершенной синхронности.

Каждый солист, каждая вариация, каждая деталь были исполнены с абсолютной точностью. Не было ни одного слабого момента — всё текло естественно, словно совершенство было чем-то само собой разумеющимся.

Это был спектакль запредельного уровня, исключительного качества, ошеломляющей красоты. Вечер, когда техника превратилась в чистое искусство, когда эмоции наполнили каждый угол театра, когда балет достиг своей высшей формы.

Один из тех вечеров, которые не повторяются.

Один из тех спектаклей, которые становятся легендой.

Один из тех моментов, которые остаются навсегда.

Просто… незабываемо.

Moscow - Grand Pas de Paquita - Bolshoi Ballet - Feb 2026

La récente représentation du Grand Pas Classique de Paquita au Théâtre Bolchoï fut un véritable triomphe – une soirée d'une beauté rayonnante, empreinte de noble tradition et d'une maîtrise technique suprême, qui a rappelé à tous les spectateurs pourquoi le ballet classique demeure l'une des formes d'art les plus raffinées et transcendantes de l'humanité. Ce grand pas, l'un des joyaux les plus précieux du répertoire classique, a resplendi à nouveau à Moscou, illuminant la scène et le cœur de tous ceux qui chérissent la beauté éternelle du ballet.

Pour saisir toute la portée de cette œuvre, il faut remonter à ses origines. Le ballet Paquita fut chorégraphié pour la première fois en 1846, mais c'est le grand maître Marius Petipa qui, en 1881, en a transformé à jamais l'héritage. Pour une représentation de bienfaisance en l'honneur de la célèbre prima ballerina du Ballet Impérial, Ekaterina Vazem, Petipa créa le Grand Pas Classique, l'insérant au troisième acte comme une magnifique démonstration de pureté académique. Cet ajout n'avait d'ailleurs pas pour but de faire progresser le récit. Au contraire, elle célébrait l'essence même de la danse classique : son harmonie, sa géométrie, sa structure cristalline et sa capacité à élever l'esprit humain au-delà de l'ordinaire.

La musique, composée par l'incomparable Ludwig Minkus, offrait le fondement idéal à la vision de Petipa. La partition de Minkus rayonne d'élégance, de clarté et d'une noble retenue. Le grand adagio, enrichi d'une sublime cadence de violon, crée une atmosphère de grandeur sereine, tandis que les variations pétillent de charme, de virtuosité et d'une vitalité rythmique irrésistible. Ensemble, la chorégraphie et la musique forment une union d'un équilibre parfait – l'un des mariages les plus harmonieux du mouvement et du son dans l'histoire du ballet.

Au début du XXe siècle, la légendaire Anna Pavlova s'est appropriée le Grand Pas Classique et l'a porté triomphalement à travers le monde. Pavlova, dont l'art possédait une pureté éthérée jamais égalée, a reconnu le pouvoir unique de cette œuvre. Elle l'intégra au répertoire de sa compagnie, et ce fut l'un de ses plus grands succès. Partout où elle le dansa – en Europe, en Amérique ou sur des continents lointains – il captiva instantanément le public. Ses interprétations firent en sorte que le Grand Pas Classique ne sombre jamais dans l'oubli, mais demeure à jamais vivant, à jamais adoré, à jamais vénéré.

L'histoire nous a offert des interprétations inoubliables. L'une d'elles, devenue immortelle, eut lieu en 1983 au Metropolitan Opera House de New York. Cette soirée magique, immortalisée par l'enregistrement, réunit une constellation d'artistes extraordinaires : Cynthia Gregory, dont l'autorité royale et l'éclat éblouissant caractérisèrent sa variation ; Cynthia Harvey, dont le raffinement et la grâce lyrique incarnèrent les plus nobles idéaux du style classique ; Fernando Bujones, dont l'élévation et la noblesse princière nous inspirèrent ; et Susan Jaffe, dont la technique lumineuse et la pureté expressive élevèrent la performance à un niveau presque surnaturel. Ils étaient quatre artistes au sommet de leur art, et leur interprétation demeure l'une des plus vénérées de toute l'histoire du ballet.

Aujourd'hui, ce même esprit rayonne à nouveau à Moscou. Le Théâtre Bolchoï, ce temple sacré de la danse, a une fois de plus offert un Grand Pas Classique d'une distinction exceptionnelle. La scène est devenue une toile vivante sur laquelle une génération remarquable de ballerines a peint des visions de perfection. 

Ballerines

Anna Nikulina 

Eva Sergeenkova, 

Maria Koshkaryova, 

Anastasia Smirnova,

Yaroslavna Kuprina, 

Daria Moseyeva,

Eleonora Sevenard,

Zoya Khamidullina, 

Sofia Maymula, 

Alyna Kovalyova ,  

Taisiya Konovalova, 

Elizaveta Kruteleva , 

Margarita Shrainer  ont chacune apporté leur éclat unique à la représentation.

Leurs variations se sont déployées comme des joyaux précieux, toutes distinctes, toutes inoubliables. Les développés s'élevaient comme des pétales qui s'ouvrent, soutenus avec une maîtrise époustouflante. Les fouettés tournaient avec une précision sans effort, chaque révolution parfaitement centrée. Les grands jetés planaient sur scène avec l'illusion même du vol. Leur équilibre semblait suspendre le temps, leurs ports de bras s'écoulaient comme une poésie en mouvement, et leurs pas de bourrés effleuraient le sol d'une légèreté céleste.

Ce qui sublimait leur performance n'était pas seulement leur virtuosité technique, mais aussi leur sensibilité musicale et leur générosité artistique. Chaque mouvement était caressé par la musique, chaque phrase ciselée avec intelligence et émotion. Leur synchronisation était impeccable, leur unité absolue, leur élégance irréprochable. Leur sourire n'était pas celui d'interprètes accomplissant des prouesses techniques, mais celui d'artistes partageant la beauté avec le monde.

La splendeur visuelle du spectacle amplifiait la magie. Les tutus, d'une finesse exquise en noir et blanc, évoquaient une sophistication intemporelle. Ils scintillaient sous les projecteurs, soulignant chaque ligne, chaque geste, chaque pose sculpturale. La scénographie elle-même était majestueuse, digne et lumineuse, à la hauteur de la grande tradition qu'elle représente. 

The recent presentation of the Grand Pas Classique from Paquita at the Bolshoi Theatre was nothing short of a triumph—an evening of radiant artistry, noble tradition, and supreme technical mastery that reminded all who witnessed it why classical ballet remains one of humanity’s most refined and transcendent art forms. This grand pas, one of the most treasured jewels of the classical repertory, emerged once again in Moscow with a brilliance that illuminated the stage and the hearts of all who cherish the eternal beauty of ballet.

To understand the profound significance of this work, one must return to its origins. The ballet Paquita was first choreographed in 1846, but it was the great master Marius Petipa who, in 1881, transformed its legacy forever. For a benefit performance honoring the Imperial Ballet’s celebrated prima ballerina Ekaterina Vazem, Petipa created the Grand Pas Classique, inserting it into the third act as a magnificent showcase of academic purity. This addition did not advance the narrative, nor did it intend to. Instead, it celebrated the very essence of classical dance itself—its harmony, its geometry, its crystalline structure, and its capacity to elevate the human spirit beyond the ordinary.

The music, composed by the incomparable Ludwig Minkus, provided the perfect foundation for Petipa’s vision. Minkus’s score glows with elegance, clarity, and noble restraint. The grand adagio, enriched by a sublime violin cadenza, creates an atmosphere of serene grandeur, while the variations sparkle with charm, virtuosity, and irresistible rhythmic vitality. Together, choreography and music form a union of perfect equilibrium—one of the most flawless marriages of movement and sound in the history of ballet.

In the early twentieth century, the legendary Anna Pavlova embraced the Grand Pas Classique and carried it triumphantly across the world. Pavlova, whose artistry possessed an ethereal purity that has never been surpassed, recognized the unique power of this piece. She incorporated it into her company’s repertory, and it became one of her greatest successes. Wherever she danced it—whether in Europe, the Americas, or distant continents—it captivated audiences instantly. Her performances ensured that the Grand Pas Classique would never fade into obscurity but would instead remain forever alive, forever adored, forever revered.

Indeed, history has blessed us with unforgettable interpretations. One such immortal evening occurred in 1983 at the Metropolitan Opera House in New York. That magical night, preserved for eternity in recording, featured an extraordinary constellation of artists: Cynthia Gregory, whose regal authority and dazzling brilliance defined her variation; Cynthia Harvey, whose refinement and lyric grace embodied the noblest ideals of classical style; Fernando Bujones, whose elevation and princely nobility inspired awe; and Susan Jaffe, whose luminous technique and expressive purity elevated the performance to an almost supernatural plane. They were four artists in a state of grace, and their interpretation remains one of the most revered in the entire history of ballet.

Today, that same spirit lives on with renewed splendor in Moscow. The Bolshoi Theatre, that sacred temple of dance, once again offered a Grand Pas Classique of exceptional distinction. The stage became a living canvas upon which a remarkable generation of ballerinas painted visions of perfection. Eva Sergeenkova, Maria Koshkaryova, Anastasia Smirnova, Yaroslavna Kuprina, Daria Moseyeva, Eleonora Sevenard, Zoya Khamidullina, Sofia Maymula, Alyna Kovalyova, and Taisiya Konovalova each brought their unique radiance to the performance.

Their variations unfolded like precious jewels, each one distinct, each one unforgettable. The developpés rose like unfolding petals, sustained with breathtaking control. The fouettés turned with effortless precision, each revolution perfectly centered. The grand jetés soared across the stage with the illusion of flight itself. Their balances seemed to suspend time, their port de bras flowed like poetry in motion, and their pas de bourrés whispered across the floor with celestial lightness.

What elevated their performance even further was not merely their technical brilliance, but their musical sensitivity and artistic generosity. Each movement was caressed by the music, each phrase shaped with intelligence and feeling. Their synchronization was impeccable, their unity absolute, their elegance beyond reproach. They smiled not as performers executing difficult feats, but as artists sharing beauty with the world.

The visual splendor of the production enhanced the enchantment. The tutus, exquisitely designed in black and white, evoked timeless sophistication. They shimmered under the stage lights, accentuating every line, every gesture, every sculptural pose. The staging itself was majestic, dignified, and luminous, worthy of the grand tradition it represents.

Behind them, the Bolshoi orchestra performed Minkus’s score with extraordinary refinement, infusing every note with warmth, clarity, and noble expression. The music breathed, sang, and embraced the dancers, forming a perfect partnership between sound and movement.

This performance confirmed, beyond any doubt, that Moscow remains one of the supreme capitals of ballet. Together with Saint Petersburg, it stands at the summit of classical dance—a place where tradition is not merely preserved, but reborn, renewed, and elevated with each generation. These cities are not simply locations; they are living sanctuaries of beauty, guardians of a legacy that continues to inspire the entire world.

The Grand Pas Classique from Paquita endures because it embodies the very soul of classical ballet. It is purity without excess, brilliance without vanity, difficulty without visible effort. It is a celebration of harmony, proportion, discipline, and grace. It reminds us that the human body, guided by music and devotion, can achieve something approaching the divine.

To witness such a performance is to experience something rare and precious. It is to see tradition and youth united. It is to feel history breathing in the present moment. It is to understand why audiences, generation after generation, fall in love with ballet again and again.

This Grand Pas Classique at the Bolshoi was not merely a performance. It was a revelation.

It was unforgettable.

It was eternal.

La recente presentazione del Grand Pas Classique di Paquita al Teatro Bolshoi è stata a dir poco trionfale: una serata di radiosa maestria, nobile tradizione e suprema maestria tecnica che ha ricordato a tutti coloro che vi hanno assistito perché il balletto classico rimane una delle forme d'arte più raffinate e trascendenti dell'umanità. Questo grand pas, uno dei gioielli più preziosi del repertorio classico, è emerso ancora una volta a Mosca con uno splendore che ha illuminato il palcoscenico e i cuori di tutti coloro che amano l'eterna bellezza del balletto.

Per comprendere il profondo significato di quest'opera, è necessario tornare alle sue origini. Il balletto Paquita fu coreografato per la prima volta nel 1846, ma fu il grande maestro Marius Petipa che, nel 1881, ne trasformò per sempre l'eredità. Per uno spettacolo di beneficenza in onore della celebre prima ballerina del Balletto Imperiale, Ekaterina Vazem, Petipa creò il Grand Pas Classique, inserendolo nel terzo atto come magnifica vetrina di purezza accademica. Questa aggiunta non ha fatto avanzare la narrazione, né intendeva farlo. Al contrario, ha celebrato l'essenza stessa della danza classica: la sua armonia, la sua geometria, la sua struttura cristallina e la sua capacità di elevare lo spirito umano oltre l'ordinario.

La musica, composta dall'incomparabile Ludwig Minkus, ha fornito la base perfetta per la visione di Petipa. La partitura di Minkus risplende di eleganza, chiarezza e nobile compostezza. Il grande adagio, arricchito da una sublime cadenza per violino, crea un'atmosfera di serena grandiosità, mentre le variazioni brillano di fascino, virtuosismo e irresistibile vitalità ritmica. Insieme, coreografia e musica formano un'unione di perfetto equilibrio: uno dei connubi più impeccabili tra movimento e suono nella storia del balletto.

All'inizio del XX secolo, la leggendaria Anna Pavlova abbracciò il Grand Pas Classique e lo portò trionfalmente in tutto il mondo. Pavlova, la cui arte possedeva una purezza eterea che non è mai stata superata, riconobbe la potenza unica di questo brano. Lo inserì nel repertorio della sua compagnia e divenne uno dei suoi più grandi successi. Ovunque lo danzasse, in Europa, nelle Americhe o in continenti lontani, affascinava immediatamente il pubblico. Le sue interpretazioni fecero sì che il Grand Pas Classique non svanisse mai nell'oscurità, ma rimanesse invece per sempre vivo, per sempre adorato, per sempre venerato.

In effetti, la storia ci ha benedetto con interpretazioni indimenticabili. Una di queste serate immortali si svolse nel 1983 al Metropolitan Opera House di New York. Quella notte magica, conservata per l'eternità nella registrazione, vide la partecipazione di una straordinaria costellazione di artisti: Cynthia Gregory, la cui autorità regale e la cui brillantezza abbagliante definirono la sua variazione; Cynthia Harvey, la cui raffinatezza e grazia lirica incarnavano i più nobili ideali dello stile classico; Fernando Bujones, la cui elevazione e nobiltà principesca ci ispirarono; e Susan Jaffe, la cui tecnica luminosa e la cui purezza espressiva elevarono l'esecuzione a un livello quasi soprannaturale. Erano quattro artiste in stato di grazia e la loro interpretazione rimane una delle più venerate nell'intera storia del balletto.

Oggi, quello stesso spirito rivive con rinnovato splendore a Mosca. Il Teatro Bolshoi, tempio sacro della danza, ha offerto ancora una volta un Grand Pas Classique di eccezionale distinzione. Il palcoscenico è diventato una tela vivente su cui una straordinaria generazione di ballerine ha dipinto visioni di perfezione. Eva Sergeenkova, Maria Koshkaryova, Anastasia Smirnova, Yaroslavna Kuprina, Daria Moseyeva, Eleonora Sevenard, Zoya Khamidullina, Sofia Maymula, Alyna Kovalyova e Taisiya Konovalova hanno ciascuna donato alla performance il loro splendore unico.

Le loro variazioni si sono dispiegate come gioielli preziosi, ognuna unica, ognuna indimenticabile. I développe si sono sollevati come petali che si schiudono, sostenuti da un controllo mozzafiato. I fouettés si sono girati con una precisione senza sforzo, ogni rotazione perfettamente centrata. I grand jetés si sono librati sul palco con l'illusione del volo stesso. I loro equilibri sembravano sospendere il tempo, i loro port de bras fluivano come poesia in movimento e i loro pas de bourrés sussurravano sul pavimento con una leggerezza celestiale.

Ciò che elevava ulteriormente la loro performance non era solo la loro brillantezza tecnica, ma la loro sensibilità musicale e la loro generosità artistica. Ogni movimento era accarezzato dalla musica, ogni frase plasmata con intelligenza e sentimento. La loro sincronizzazione era impeccabile, la loro unità assoluta, la loro eleganza irreprensibile. Sorridevano non come interpreti che eseguivano imprese difficili, ma come artisti che condividevano la bellezza con il mondo.

Lo splendore visivo della produzione accresceva l'incanto. I tutù, squisitamente disegnati in bianco e nero, evocavano una raffinatezza senza tempo. Brillavano sotto le luci del palco, accentuando ogni linea, ogni gesto, ogni posa scultorea. La messa in scena stessa era maestosa, dignitosa e luminosa, degna della grande tradizione che rappresenta.

Недавняя постановка «Большого классического па» из балета «Пакита» в Большом театре стала настоящим триумфом — вечером, полным блистательного мастерства, благородных традиций и высочайшего технического совершенства, который напомнил всем, кто стал его свидетелем, почему классический балет остается одним из самых изысканных и возвышенных видов искусства человечества. Этот гранд-па, одна из самых ценных жемчужин классического репертуара, вновь предстал в Москве с блеском, озарившим сцену и сердца всех, кто ценит вечную красоту балета.

Чтобы понять глубокое значение этого произведения, необходимо вернуться к его истокам. Балет «Пакита» был впервые поставлен в 1846 году, но именно великий мастер Мариус Петипа в 1881 году навсегда преобразил его наследие. Для благотворительного представления в честь знаменитой прима-балерины Императорского балета Екатерины Вазем Петипа создал «Большое классическое па», включив его в третий акт как великолепную демонстрацию академической чистоты. Это дополнение не продвигало сюжет и не ставило перед собой такой цели. Вместо этого оно воспевало саму суть классического танца — его гармонию, геометрию, кристаллическую структуру и способность возвышать человеческий дух над обыденностью.

Музыка, написанная несравненным Людвигом Минкусом, послужила идеальной основой для видения Петипа. Партитура Минкуса сияет элегантностью, ясностью и благородной сдержанностью. Грандиозное адажио, обогащенное возвышенной скрипичной каденцией, создает атмосферу безмятежного величия, а вариации искрятся очарованием, виртуозностью и неотразимой ритмической энергией. Вместе хореография и музыка образуют союз идеального равновесия — один из самых безупречных союзов движения и звука в истории балета.

В начале ХХ века легендарная Анна Павлова приняла Гранд Па Классик и триумфально пронесла его по всему миру. Павлова, чье мастерство обладало неземной чистотой, которая никогда не была превзойдена, осознала уникальную силу этого произведения. Она включила его в репертуар своей труппы, и он стал одним из её величайших успехов. Где бы она его ни исполняла — в Европе, Америке или на далёких континентах — он мгновенно покорял публику. Её выступления гарантировали, что Grand Pas Classique никогда не канет в забвение, а останется живым навсегда, навсегда любимым и навсегда почитаемым.

Действительно, история одарила нас незабываемыми интерпретациями. Один из таких бессмертных вечеров произошёл в 1983 году в Метрополитен-опера в Нью-Йорке. В тот волшебный вечер, запечатлённый на века в записи, участвовало необыкновенное созвездие артистов: Синтия Грегори, чья царственная власть и ослепительный блеск определяли её вариацию; Синтия Харви, чья утончённая манера и лирическая грация воплощали самые благородные идеалы классического стиля; Фернандо Бухонес, чья возвышенность и княжеское благородство вдохновляли нас; и Сьюзен Джаффе, чья сияющая техника и выразительная чистота подняли исполнение на почти сверхъестественный уровень. Это были четыре артистки в состоянии блаженства, и их интерпретация остается одной из самых почитаемых за всю историю балета.

Сегодня этот же дух с новой силой живет в Москве. Большой театр, этот священный храм танца, вновь представил Гранд-па-классик исключительного уровня. Сцена стала живым холстом, на котором замечательное поколение балерин рисовало картины совершенства. Ева Сергеенкова, Мария Кошкарёва, Анастасия Смирнова, Ярославна Куприна, Дарья Мосеева, Элеонора Севенард, Зоя Хамидуллина, София Маймула, Алина Ковалёва и Таисия Коновалова каждая внесла в представление свое неповторимое сияние.

Их вариации разворачивались, как драгоценные камни, каждая из них была уникальной, каждая незабываемой. Девелоппе поднимались, как распускающиеся лепестки, поддерживаемые с захватывающей дух точностью. Фуэте вращались с непринужденной точностью, каждый оборот был идеально центрирован. Гранд-жете парили по сцене, создавая иллюзию самого полета. Их баланс, казалось, останавливал время, их пор-де-бра струились, словно поэзия в движении, а па-де-бурре шептали по полу с небесной легкостью.

Что еще больше возвышало их выступление, так это не только техническое мастерство, но и музыкальная чуткость и художественная щедрость. Каждое движение было ласкаемо музыкой, каждая фраза была выстроена с умом и чувством. Их синхронность была безупречной, их единство — абсолютным, их элегантность — безупречной. Они улыбались не как исполнители, выполняющие сложные трюки, а как артисты, делящиеся красотой с миром.

Визуальное великолепие постановки усиливало очарование. Пачки, изысканно выполненные в черно-белых тонах, вызывали ощущение вневременной утонченности. Они мерцали под светом софитов, подчеркивая каждую линию, каждый жест, каждую скульптурную позу. Сама постановка была величественной, достойной и сияющей, достойной великой традиции, которую она представляет.