Moscow - The Firebird - Anastasia Smirnova - Klim Efimov - Feb 2026

Moscow lived a night of pure ballet magic at the Bolshoi. Klim Efimov and Anastasia Smirnova achieved a truly grand triumph in The Firebird, offering a performance that will be remembered for a long time.

Anastasia Smirnova was extraordinary: a ballerina of rare technical brilliance, with exquisite lines, vertiginous jumps, and dazzling footwork. Her épaulement was flawless, her musicality refined, and her presence luminous. She did not simply dance the Firebird — she became it, unforgettable in every movement.

Alongside her, Klim Efimov was equally magnificent: powerful, elegant, and deeply expressive, partnering with strength and sensitivity. Together they formed a superb couple, perfectly united in style and spirit, elevating each other throughout the ballet.

The audience was ecstatic, responding with overwhelming enthusiasm to this inspired interpretation. Supported by the wonderful music, the entire theatre seemed to breathe with the dancers. Moscow witnessed an evening of exquisite ballet, a celebration of artistry, beauty, and emotion — a true night of wonder at the Bolshoi.

Few works in the history of ballet possess the same mythical aura, revolutionary power, and enduring enchantment as The Firebird by Igor Stravinsky. Born from the visionary genius of impresario Sergei Diaghilev and his legendary company, the Ballets Russes, this ballet marked a turning point not only in Stravinsky’s life but in the entire evolution of modern music and dance. Its premiere in Paris in 1910 electrified audiences, unveiling a completely new musical language—bold, luminous, and daring—and establishing Stravinsky as one of the most transformative composers of all time. From that moment forward, he would shape the future with masterpieces like Petrushka and The Rite of Spring.

The ballet itself tells a story of magic, courage, and transcendence. Prince Ivan encounters the mysterious Firebird, a supernatural being of radiant beauty and immense power. With her help, he defeats the immortal sorcerer Koschei and restores harmony to the world. Stravinsky’s score mirrors this journey with astonishing brilliance: shimmering strings evoke the Firebird’s iridescent feathers, thunderous brass conjures terror and confrontation, and the triumphant finale rises like a blazing sunrise. Even more than a century later, the music remains astonishingly modern, its colors and emotional depth still capable of overwhelming audiences.

Yet ballet is not only music—it is flesh, breath, spirit, and presence. And on a recent unforgettable evening at the magnificent Bolshoi Theatre in Moscow, this immortal masterpiece was reborn in a performance of truly historic magnitude. It was not merely a performance—it was an event of rare artistic transcendence.

At the center of this magical night stood the incomparable Anastasia Smirnova, a ballerina of staggering brilliance and breathtaking authority. Her Firebird was not simply danced—it was embodied. Every movement radiated intelligence, intention, and supernatural magnetism. Her technique is nothing short of phenomenal: her jumps explode into the air with effortless elevation, her turns unfold with flawless control, and her musicality is so refined that she seems to breathe with the orchestra itself. But beyond technique, what sets Smirnova apart is her artistry—her ability to create mystery, tension, and poetry in every gesture. She is hypnotic, spellbinding, divine. She does not imitate the Firebird—she becomes it.

Her presence on stage commands absolute attention. The audience cannot look away. She is charismatic in the purest sense of the word, a rare artist whose aura fills the vast theatre effortlessly. Her interpretation was deeply expressive, fiercely powerful, and profoundly moving. This was not merely excellence. This was greatness.

Alongside her, Klim Efimov proved himself the ideal partner—an extraordinary dancer of immense refinement and astonishing technical mastery. His jumps are majestic and fearless, his lines elegant and noble, and his partnering is secure, sensitive, and flawless. He dances with intelligence, musical precision, and a deep understanding of dramatic nuance. Every lift, every transition, every moment was executed with breathtaking clarity and assurance. Together, Smirnova and Efimov form a partnership of rare harmony, beauty, and artistic unity. They are not only individually exceptional—they elevate one another to even greater heights.

They are young—remarkably young—and yet they already possess the maturity, authority, and depth of legendary artists. Their future is not merely promising—it is inevitable. They are already writing their names into the living history of the Bolshoi.

For me personally, Anastasia Smirnova holds an even deeper place in my heart. I saw her on October 29, 2025, in the role of Kitri, dancing alongside the fabulous and extraordinary Alexei Putintsev. That night remains unforgettable—an evening of pure magic. Her Kitri was radiant, vibrant, and electrifying. She danced with dazzling virtuosity, fearless energy, and irresistible charm. Every variation sparkled with joy, every turn was immaculate, every leap defied gravity. It was not simply a performance—it was a revelation.That couple had magic, I still remember it, what an unforgettable night, they were like two stars together giving off sparks, in the perfect ballet, everything was perfect¡¡¡ 

Since then, it has become clear that we are not witnessing the rise of a star.

We are witnessing a star.

Anastasia Smirnova is an artist of the highest order, a ballerina of rare genius whose performances are never routine, never predictable, but always unique, alive, and unforgettable. She possesses that mysterious quality that cannot be taught—the ability to transform an evening into something eternal.

This performance of The Firebird was more than a ballet. It was a triumph of human expression, a celebration of beauty, and a glimpse into the future of dance. With artists like Anastasia Smirnova and Klim Efimov, the future of the Bolshoi—and of ballet itself—is not merely secure.

It is glorious.

Немногие произведения в истории балета обладают такой же мифической аурой, революционной силой и непреходящим очарованием, как «Жар-птица» Игоря Стравинского. Созданный благодаря гениальному видению импресарио Сергея Дягилева и его легендарной труппы «Русские балеты», этот балет стал поворотным моментом не только в жизни Стравинского, но и во всей эволюции современной музыки и танца. Его премьера в Париже в 1910 году потрясла публику, открыв совершенно новый музыкальный язык — смелый, сияющий и дерзкий — и утвердив Стравинского как одного из самых влиятельных композиторов всех времен. С этого момента он будет формировать будущее такими шедеврами, как «Петрушка» и «Весна священная».

Сам балет рассказывает историю волшебства, мужества и трансцендентности. Князь Иван встречает таинственную Жар-птицу, сверхъестественное существо сияющей красоты и огромной силы. С её помощью он побеждает бессмертного колдуна Кощея и восстанавливает гармонию в мире. Музыка Стравинского отражает это путешествие с поразительным блеском: мерцающие струнные передают переливающиеся перья Жар-птицы, громогласные медные духовые вызывают ужас и противостояние, а триумфальный финал возвышается подобно ослепительному восходу солнца. Даже спустя более века музыка остается удивительно современной, ее краски и эмоциональная глубина по-прежнему способны поразить публику.

Однако балет — это не только музыка, это плоть, дыхание, дух и присутствие. И в недавний незабываемый вечер в великолепном Большом театре в Москве этот бессмертный шедевр возродился в представлении поистине исторического масштаба. Это было не просто представление — это было событие редкого художественного превосходства.

В центре этой волшебной ночи стояла несравненная Анастасия Смирнова, балерина ошеломляющего блеска и захватывающей дух силы. Ее Жар-птица была не просто исполнена — она была воплощена. Каждое движение излучало интеллект, намерение и сверхъестественный магнетизм. Её техника просто феноменальна: её прыжки взлетают в воздух с невероятной лёгкостью, повороты разворачиваются с безупречным контролем, а её музыкальность настолько утонченна, что кажется, будто она дышит вместе с самим оркестром. Но помимо техники, Смирнову отличает её артистизм — её способность создавать тайну, напряжение и поэзию в каждом жесте. Она гипнотична, завораживает, божественна. Она не подражает Жар-птице — она становится ею.

Её присутствие на сцене приковывает абсолютное внимание. Зрители не могут отвести взгляд. Она харизматична в самом чистом смысле этого слова, редкая артистка, чья аура без усилий заполняет огромный театр. Её интерпретация была глубоко выразительной, невероятно мощной и глубоко трогательной. Это было не просто совершенство. Это было величие.

Рядом с ней Клим Ефимов оказался идеальным партнёром — выдающимся танцором невероятной утонченности и поразительного технического мастерства. Его прыжки величественны и бесстрашны, его линии элегантны и благородны, а его партнёрство — уверенное, чуткое и безупречное. Он танцует с интеллектом, музыкальной точностью и глубоким пониманием драматических нюансов. Каждая поддержка, каждый переход, каждый момент исполнены с захватывающей дух ясностью и уверенностью. Вместе Смирнова и Ефимов образуют партнерство редкой гармонии, красоты и художественного единства. Они не только исключительны по отдельности — они поднимают друг друга на еще большие высоты.

Они молоды — удивительно молоды — и все же уже обладают зрелостью, авторитетом и глубиной легендарных артистов. Их будущее не просто многообещающее — оно неизбежно. Они уже вписывают свои имена в живую историю Большого театра.

Лично для меня Анастасия Смирнова занимает еще более глубокое место в моем сердце. Я видела ее 29 октября 2025 года в роли Китри, танцующей рядом с Алексеем Путинцевым. Тот вечер остается незабываемым — вечер чистой магии. Ее Китри была сияющей, живой и электризующей. Она танцевала с ослепительной виртуозностью, бесстрашной энергией и неотразимым обаянием. Каждая вариация сияла радостью, каждый поворот был безупречен, каждый прыжок бросал вызов гравитации. Это было не просто выступление — это было откровение.

С тех пор стало ясно, что мы наблюдаем не восхождение звезды.

Мы наблюдаем звезду.

Анастасия Смирнова — артистка высочайшего уровня, балерина редкого гения, чьи выступления никогда не бывают рутинными, непредсказуемыми, но всегда уникальными, живыми и незабываемыми. Она обладает тем таинственным качеством, которому нельзя научить — способностью превратить вечер в нечто вечное.

Это выступление «Жар-птицы» было больше, чем просто балетом. Это был триумф человеческого самовыражения, торжество красоты и взгляд в будущее танца. С такими артистами, как Анастасия Смирнова и Клим Ефимов, будущее Большого театра — и балета в целом — не просто обеспечено.

Оно великолепно.

Moscow - Carmen Suite - Bolshoi - Anastasia Smirnova - Dmitry Vyskubenko - Mark Orlov - Feb 2026

The evening proved once again that the art of ballet remains alive when performers emerge who can transform a stage into an unforgettable emotional experience. At the Bolshoi Ballet, where history carries as much weight as expectation, a new generation of artists is writing memorable chapters, and among them, Anastasia Smirnova shone with particular brilliance.

Many of us still remember that evening of October 29, 2025, when Smirnova appeared as Kitri in Don Quixote alongside Alexei Putintsev as Basilio. It was a performance that combined technical virtuosity with infectious stage presence. From her very first entrance, Smirnova radiated that rare blend of precision, musicality, and character that distinguishes true stars. Putintsev, for his part, brought an elegant and brilliant masculine energy, with powerful leaps and a perfect theatricality for Basilio. Together they formed an ideal couple, the kind that audiences remember for years to come.

That chemistry reignited in the explosive *The Flames of Paris*, where the same couple once again captivated the Bolshoi audience. In that ballet, brimming with revolutionary fervor and technically demanding passages, Putintsev displayed his athletic prowess while Smirnova unfolded a luminous virtuosity. It was clear that both not only mastered technique but also knew how to communicate emotion.

Later came another memorable evening with Marco Spada. There, the stage brought together an extraordinary cast: Smirnova, Putintsev, Yaroslavna Kuprina, and Makar Mikhalkin. Kuprina, a recent revelation for many viewers, demonstrated a refined elegance and delicate musicality that captivated from the very first moment. Her stage presence possesses a natural nobility, and every movement seems carefully sculpted in the air. Mikhalkin contributed strength and technical clarity, creating a perfect balance within the ensemble.

However, the star of that evening was undoubtedly Dmitry Vyskubenko, who portrayed the prince with extraordinary distinction. His style is admirably pure: long lines, impeccable turns, and a natural elegance reminiscent of the great princes of the classical repertoire. Vyskubenko possesses that rare quality of dancing with authority without losing sensitivity, and his stage presence illuminates any scene.

And now, just a few hours ago, another unforgettable chapter unfolded with the new performance of Carmen Suite as part of a mixed program. In this passionate and dramatic work, Smirnova took on the role of Carmen, the young Sevillian woman whose freedom and passion lead her to a tragic fate.

From her very first appearance, it was clear that this was not merely a technical performance. Smirnova was Carmen. Every gesture, every glance, every musical accent conveyed the character's fire. Her technique—already renowned for its clarity and precision—was transformed here into a dramatic instrument. Her movements were sharp, full of character, sensual, and also vulnerable. She was not only a great dancer; She was a consummate actress who lived the character in every moment.

Alongside her, Vyskubenko portrayed Don José with powerful intensity. If in Marco Spada he had displayed princely nobility, here he revealed a darker, more human side. His Don José was passionate, obsessive, tragic. The duet between Smirnova and Vyskubenko was one of those breathtaking moments: tension, desire, conflict, all expressed through movement.

The third point of this dramatic triangle was the magnificent Mark Orlov as Escamillo. Orlov brought a magnetic and confident presence, with a proud and seductive energy perfect for the famous bullfighter. His duet with Smirnova was electrifying: full of sensuality, challenge, and stage complicity. Every encounter between Escamillo and Carmen seemed charged with sparks.

The final scenes, in which Carmen's fate is sealed between Don José and Escamillo, had an almost palpable intensity. The chemistry between the three artists created an atmosphere of passion and tragedy that held the audience completely captivated until the very last moment.

Performances like this are the ones that become etched in a theater's collective memory.

And at the heart of it all, for many spectators, Anastasia Smirnova shone with ever-increasing brilliance. There are technically extraordinary dancers, and then there are performers capable of winning over the audience's soul. Smirnova clearly belongs to this second category. When she smiles on stage, the theater lights up; when the character suffers, the audience suffers with her.

That's why many are beginning to see her as a figure destined to become a great star of the Bolshoi, heir to the stage fire of super stars like Alla Mikhalchenko. That blend of charisma, dramatic intensity, and magnetic presence is something that can't be learned: it's a gift.

Now, the dream of many admirers is to see her tackle the great classical repertoire. Imagining Smirnova in Swan Lake as Odette and Odile is fascinating. Her dramatic ability could lend a poignant depth to the tragic Odette, while her stage presence promises a dazzling and dangerous Odile.

And that's not all. Thinking about her future Raymonda or a luminous Aurora in The Sleeping Beauty opens up an exciting horizon for the Bolshoi audience.

If the last few seasons have proven anything, it's that we are witnessing the rise of an exceptional artist within a company brimming with talent: Smirnova, alongside brilliant performers like Vyskubenko, Putintsev, Kuprina, Orlov, and Mikhalkin, is part of a generation that is renewing the splendor of the Bolshoi.

And for those who love ballet, following that rise—performance after performance—is a privilege.

Because nights like this remind us why ballet remains one of the most exciting and human art forms in existence.

La soirée a prouvé une fois de plus que l'art du ballet reste vivant grâce à l'émergence d'artistes capables de transformer une scène en une expérience émotionnelle inoubliable. Au Ballet du Bolchoï, où l'histoire compte autant que les attentes, une nouvelle génération d'artistes écrit des chapitres mémorables, et parmi eux, Anastasia Smirnova a brillé d'un éclat particulier.

Nombreux sont ceux qui se souviennent encore de cette soirée du 29 octobre 2025, où Smirnova incarnait Kitri dans Don Quichotte aux côtés d'Alexei Putintsev dans le rôle de Basilio. Ce fut une performance qui alliait virtuosité technique et présence scénique captivante. Dès son entrée en scène, Smirnova a rayonné de ce rare mélange de précision, de musicalité et de caractère qui distingue les véritables étoiles. Putintsev, quant à lui, a insufflé à Basilio une énergie masculine élégante et brillante, avec des sauts puissants et une théâtralité parfaite. Ensemble, ils formaient un couple idéal, de ceux dont le public se souvient longtemps.

Cette alchimie s'est ravivée dans l'explosif *Les Flammes de Paris*, où le même couple a une fois de plus captivé le public du Bolchoï. Dans ce ballet, débordant de ferveur révolutionnaire et de passages d'une grande exigence technique, Putintsev a fait étalage de sa prouesse athlétique tandis que Smirnova déployait une virtuosité lumineuse. Il était clair que tous deux maîtrisaient non seulement la technique, mais savaient aussi communiquer l'émotion.

Plus tard, une autre soirée mémorable a eu lieu avec Marco Spada. La scène réunissait alors une distribution extraordinaire : Smirnova, Putintsev, Yaroslavna Kuprina et Makar Mikhalkin. Kuprina, une révélation récente pour de nombreux spectateurs, a fait preuve d'une élégance raffinée et d'une musicalité délicate qui ont captivé dès le premier instant. Sa présence scénique est empreinte d'une noblesse naturelle, et chacun de ses mouvements semble sculpté avec précision dans l'air. Mikhalkin a apporté force et clarté technique, créant un équilibre parfait au sein de l'ensemble.

Cependant, la véritable star de cette soirée était sans conteste Dmitry Vyskubenko, qui a incarné le prince avec une distinction extraordinaire. Son style est d'une pureté admirable : des lignes élancées, des pirouettes impeccables et une élégance naturelle qui rappelle les grands princes du répertoire classique. Vyskubenko possède cette rare qualité de danser avec autorité sans perdre en sensibilité, et sa présence scénique illumine chaque scène.

Et maintenant, il y a quelques heures à peine, un autre chapitre inoubliable s'est ouvert avec la nouvelle représentation de la Suite Carmen dans le cadre d'un programme mixte. Dans cette œuvre passionnée et dramatique, Smirnova incarnait Carmen, la jeune Sévillane dont la liberté et la passion la mènent à un destin tragique.

Dès sa première apparition, il était clair qu'il ne s'agissait pas d'une simple performance technique. Smirnova était Carmen. Chaque geste, chaque regard, chaque accent musical traduisait la fougue du personnage. Sa technique, déjà reconnue pour sa clarté et sa précision, se transformait ici en un instrument dramatique. Ses mouvements étaient vifs, expressifs, sensuels et vulnérables. Elle n'était pas seulement une grande danseuse ; elle était une actrice accomplie qui vivait le personnage à chaque instant.

À ses côtés, Vyskubenko incarnait Don José avec une intensité bouleversante. S'il avait affiché une noblesse princière dans le rôle de Marco Spada, il révélait ici une facette plus sombre et plus humaine. Son Don José était passionné, obsessionnel, tragique. Le duo entre Smirnova et Vyskubenko fut un moment à couper le souffle : tension, désir, conflit, tout s'exprimait par le mouvement.

Le troisième pilier de ce triangle dramatique était le magnifique Mark Orlov dans le rôle d'Escamillo. Orlov dégageait une présence magnétique et assurée, une énergie fière et séductrice, parfaite pour le célèbre torero. Son duo avec Smirnova était électrisant : plein de sensualité, de défi et de complicité scénique. Chaque rencontre entre Escamillo et Carmen semblait chargée d'étincelles.

Les scènes finales, où le destin de Carmen se scelle entre Don José et Escamillo, étaient d'une intensité presque palpable. L'alchimie entre les trois artistes créa une atmosphère de passion et de tragédie qui captiva le public jusqu'au dernier instant.

Des performances comme celle-ci restent gravées dans la mémoire collective d'un théâtre.

Et au cœur de tout cela, pour de nombreux spectateurs, Anastasia Smirnova a brillé d'un éclat toujours plus intense. Il y a des danseurs techniquement extraordinaires, et puis il y a des interprètes capables de toucher l'âme du public. Smirnova appartient sans conteste à cette seconde catégorie. Lorsqu'elle sourit sur scène, le théâtre s'illumine ; lorsque le personnage souffre, le public souffre avec elle.

C’est pourquoi beaucoup la voient déjà comme une étoile promise à un brillant avenir au Bolchoï, héritière de la fougue scénique de légendes telles que Maïa Plisetskaïa ou Alla Mikhalchenko. Ce mélange de charisme, d’intensité dramatique et de présence magnétique est inné : c’est un don.

Désormais, le rêve de nombreux admirateurs est de la voir s’attaquer aux grands classiques. L’imaginer dans le Lac des cygnes, incarnant Odette et Odile, est fascinant. Son talent dramatique pourrait conférer une profondeur poignante à la tragique Odette, tandis que sa présence scénique promet une Odile éblouissante et envoûtante.

Et ce n’est pas tout. L’envisager dans le rôle de Raymonda ou dans celui d’une Aurore lumineuse dans La Belle au bois dormant ouvre des perspectives passionnantes pour le public du Bolchoï.

Si les dernières saisons ont prouvé une chose, c'est bien l'émergence d'une artiste exceptionnelle au sein d'une compagnie foisonnante de talents : Smirnova, aux côtés d'interprètes brillants comme Vyskubenko, Putintsev, Kuprina, Orlov et Mikhalkin, appartient à une génération qui renouvelle la splendeur du Bolchoï.

Et pour les amoureux du ballet, suivre cette ascension, représentation après représentation, est un privilège.

Car des soirées comme celle-ci nous rappellent pourquoi le ballet demeure l'une des formes d'art les plus passionnantes et les plus humaines qui soient.

Вечер еще раз доказал, что искусство балета остается живым, когда появляются исполнители, способные превратить сцену в незабываемое эмоциональное переживание. В Большом балете, где история имеет такое же значение, как и ожидания, новое поколение артистов пишет запоминающиеся главы, и среди них Анастасия Смирнова блистала особенно ярко.

Многие из нас до сих пор помнят тот вечер 29 октября 2025 года, когда Смирнова исполнила партию Китри в «Дон Кихоте» вместе с Алексеем Путинцевым в роли Базилио. Это было выступление, сочетающее техническое мастерство с заразительным сценическим обаянием. С самого первого выхода на сцену Смирнова излучала редкое сочетание точности, музыкальности и характера, которое отличает настоящих звезд. Путинцев, в свою очередь, привнес элегантную и блестящую мужскую энергию, мощные прыжки и безупречную театральность в образ Базилио. Вместе они образовали идеальную пару, которую зрители будут помнить долгие годы.

Эта химия вновь вспыхнула в взрывном балете «Пламя Парижа», где та же пара вновь покорила публику Большого театра. В этом балете, наполненном революционным пылом и технически сложными пассажами, Путинцев продемонстрировал свое атлетическое мастерство, а Смирнова — блистательную виртуозность. Было ясно, что оба не только в совершенстве владеют техникой, но и умеют передавать эмоции.

Позже состоялся еще один незабываемый вечер с Марко Спадой. На сцене собрался выдающийся состав: Смирнова, Путинцев, Ярославна Куприна и Макар Михалкин. Куприна, недавно открывшаяся для многих зрителей, продемонстрировала утонченную элегантность и тонкую музыкальность, которые очаровали с первого же момента. Ее сценическое присутствие обладает естественным благородством, и каждое движение кажется тщательно выточенным в воздухе. Михалкин внес силу и техническую ясность, создав идеальный баланс в ансамбле.

Однако звездой того вечера, несомненно, стал Дмитрий Выскубенко, который с необычайным мастерством исполнил роль князя. Его стиль поражает своей чистотой: длинные линии, безупречные повороты и естественная элегантность, напоминающая великих князей классического репертуара. Выскубенко обладает редким качеством — танцевать с уверенностью, не теряя при этом чувствительности, а его сценическое присутствие озаряет любую сцену.

И вот, всего несколько часов назад, развернулась еще одна незабываемая глава с новым исполнением «Сюиты Кармен» в рамках смешанной программы. В этом страстном и драматическом произведении Смирнова исполнила роль Кармен, молодой севильской женщины, чья свобода и страсть приводят ее к трагической судьбе.

С самого первого появления стало ясно, что это не просто техническое исполнение. Смирнова была Кармен. Каждый жест, каждый взгляд, каждый музыкальный акцент передавали огонь характера. Ее техника, уже известная своей ясностью и точностью, здесь превратилась в драматический инструмент. Ее движения были резкими, полными характера, чувственными, а также уязвимыми. Она была не просто великой танцовщицей; она была непревзойденной актрисой, которая проживала персонажа в каждом моменте.

Наряду с ней, Выскубенко с невероятной интенсивностью изобразил Дона Хосе. Если в «Марко Спаде» он демонстрировал княжеское благородство, то здесь он раскрыл более темную, человечную сторону. Его Дон Хосе был страстным, одержимым, трагичным. Дуэт Смирновой и Выскубенко был одним из тех захватывающих моментов: напряжение, желание, конфликт — все выражено через движение.

Третьим звеном этого драматического треугольника был великолепный Марк Орлов в роли Эскамильо. Орлов привнес магнетическую и уверенную харизму, гордую и соблазнительную энергию, идеально подходящую для знаменитого тореадора. Его дуэт со Смирновой был электризующим: полным чувственности, вызова и сценического соучастия. Каждая встреча Эскамильо и Кармен казалась наполненной искрами.

Финальные сцены, в которых судьба Кармен решается между Доном Хосе и Эскамильо, отличались почти осязаемой интенсивностью. Химия между тремя артистами создала атмосферу страсти и трагедии, которая полностью захватила внимание зрителей до самого последнего момента.

Подобные спектакли навсегда остаются в коллективной памяти театра.

И в основе всего этого для многих зрителей Анастасия Смирнова сияла все более блестящим великолепием. Есть технически выдающиеся танцовщицы, а есть исполнительницы, способные покорить душу зрителя. Смирнова, безусловно, принадлежит ко второй категории. Когда она улыбается на сцене, театр озаряется светом; когда страдает героиня, зрители страдают вместе с ней.

Вот почему многие начинают видеть в ней фигуру, которой суждено стать великой звездой Большого театра, наследницей сценического огня таких легенд, как Майя Плисецкая , Алла Михальченко. Это сочетание харизмы, драматической интенсивности и магнетического присутствия — это то, чему нельзя научиться: это дар.

Сейчас мечта многих поклонников — увидеть её в исполнении великого классического репертуара. Представлять Смирнову в «Лебедином озере» в роли Одетты и Одиль — завораживает. Её драматический талант мог бы придать трагической Одетте пронзительную глубину, а её сценическое обаяние обещало бы ослепительную и опасную Одиль.

И это ещё не всё. Мысли о её будущей Раймонде или сияющей Авроре в «Спящей красавице» открывают захватывающие горизонты для публики Большого театра.

Если последние несколько сезонов что-то и доказали, так это то, что мы являемся свидетелями восхождения исключительной артистки в труппе, переполненной талантами: Смирнова, наряду с такими блестящими исполнителями, как Выскубенко, Путинцев, Куприна, Орлов и Михалкин, принадлежит к поколению, которое возрождает великолепие Большого театра.

И для тех, кто любит балет, следить за этим восхождением — спектакль за спектаклем — большая привилегия.

Потому что такие вечера напоминают нам, почему балет остается одним из самых захватывающих и человечных видов искусства.

La noche volvió a demostrar que el arte del ballet sigue vivo cuando aparecen intérpretes capaces de transformar un escenario en una experiencia emocional inolvidable. En el Bolshoi Ballet, donde la historia pesa tanto como la expectativa, una nueva generación de artistas está escribiendo páginas memorables, y entre ellos brilló con intensidad especial Anastasia Smirnova.

Muchos recordamos todavía aquella velada del 29 de octubre de 2025 cuando Smirnova apareció como Kitri en Don Quixote junto a Alexei Putintsev como Basilio. Fue una interpretación que combinaba virtuosismo técnico con una alegría escénica contagiosa. Desde su primera entrada, Smirnova irradiaba esa mezcla rara de precisión, musicalidad y carácter que distingue a las verdaderas estrellas. Putintsev, por su parte, aportó una energía masculina elegante y brillante, con saltos poderosos y un sentido teatral perfecto para Basilio. Juntos formaron una pareja ideal, de esas que el público recuerda durante años.

Aquella química volvió a encenderse en el explosivo The Flames of Paris, donde la misma pareja conquistó nuevamente al público del Bolshoi. En ese ballet, lleno de fervor revolucionario y pasajes técnicamente exigentes, Putintsev mostró su potencia atlética mientras Smirnova desplegaba un virtuosismo luminoso. Era evidente que ambos no solo dominaban la técnica, sino que sabían comunicar emoción.

Más tarde llegó otra velada memorable con Marco Spada. Allí el escenario reunió a un reparto extraordinario: Smirnova, Putintsev, Yaroslavna Kuprina y Makar Mikhalkin. Kuprina, una revelación reciente para muchos espectadores, demostró una elegancia refinada y una musicalidad delicada que cautivó desde el primer momento. Su presencia escénica es de una nobleza natural, y cada movimiento parece cuidadosamente esculpido en el aire. Mikhalkin aportó fuerza y claridad técnica, creando un equilibrio perfecto dentro del conjunto.

Sin embargo, la estrella de aquella noche fue sin duda Dmitry Vyskubenko, quien interpretó al príncipe con una distinción extraordinaria. Su estilo es de una pureza admirable: líneas largas, giros impecables y una elegancia natural que recuerda a los grandes príncipes del repertorio clásico. Vyskubenko posee esa rara cualidad de bailar con autoridad sin perder sensibilidad, y su presencia escénica ilumina cualquier escena.

Y ahora, apenas unas horas atrás, llegó otro capítulo inolvidable con la nueva representación de Carmen Suite dentro de un programa mixto. En esta obra apasionada y dramática, Smirnova asumió el papel de Carmen, la joven sevillana cuya libertad y pasión la conducen a un destino trágico.

Desde su primera aparición quedó claro que no se trataba solo de una interpretación técnica. Smirnova era Carmen. Cada gesto, cada mirada, cada acento musical transmitía el fuego del personaje. Su técnica —ya famosa por su limpieza y precisión— se transformó aquí en un instrumento dramático. Sus movimientos tenían filo, carácter, sensualidad y también vulnerabilidad. No era únicamente una gran bailarina; era una actriz completa que vivía el personaje en cada instante.

A su lado, Vyskubenko interpretó a Don José con una intensidad poderosa. Si en Marco Spada había mostrado nobleza principesca, aquí reveló un lado más oscuro y humano. Su Don José era apasionado, obsesivo, trágico. El dúo entre Smirnova y Vyskubenko fue uno de esos momentos que dejan al público sin aliento: tensión, deseo, conflicto, todo expresado a través del movimiento.

El tercer vértice de este triángulo dramático fue el magnífico Mark Orlov como Escamillo. Orlov aportó una presencia magnética y segura, con una energía orgullosa y seductora perfecta para el famoso torero. Su dúo con Smirnova fue electrizante: lleno de sensualidad, desafío y complicidad escénica. Cada encuentro entre Escamillo y Carmen parecía cargado de chispas.

Las escenas finales, en las que el destino de Carmen se sella entre Don José y Escamillo, tuvieron una intensidad casi palpable. La química entre los tres artistas creó un clima de pasión y tragedia que mantuvo al público completamente cautivo hasta el último momento.

Funciones como esta son las que quedan grabadas en la memoria colectiva de un teatro.

Y en el centro de todo, para muchos espectadores, brilló con fuerza creciente Anastasia Smirnova. Hay bailarinas técnicamente extraordinarias, y hay intérpretes capaces de conquistar el alma del público. Smirnova pertenece claramente a esta segunda categoría. Cuando sonríe en escena, el teatro se ilumina; cuando el personaje sufre, el público sufre con ella.

Por eso muchos empiezan a verla como una figura destinada a convertirse en una gran estrella del Bolshoi, heredera del fuego escénico de leyendas como Maya Plisetskaya o Алла Михальченко. Esa mezcla de carisma, intensidad dramática y presencia magnética es algo que no se aprende: es un don.

Ahora el sueño de muchos admiradores es verla abordar el gran repertorio clásico. Imaginar a Smirnova en Swan Lake como Odette y Odile resulta fascinante. Su capacidad dramática podría dar una profundidad conmovedora a la trágica Odette, mientras que su fuego escénico promete una Odile deslumbrante y peligrosa.

Y no solo eso. Pensar en su futura Raymonda o en una luminosa Aurora de The Sleeping Beauty abre un horizonte emocionante para el público del Bolshoi.

Si las últimas temporadas han demostrado algo, es que estamos presenciando el ascenso de una artista excepcional dentro de una compañía llena de talento: Smirnova, junto a intérpretes brillantes como Vyskubenko, Putintsev, Kuprina, Orlov y Mikhalkin, forma parte de una generación que está renovando el esplendor del Bolshoi.

Y para quienes aman el ballet, seguir ese ascenso —función tras función— es un privilegio.

Porque noches como esta nos recuerdan por qué el ballet sigue siendo una de las formas de arte más emocionantes y humanas que existen. 

Moscow - Marco Spada - Pierre Lacotte

A Night of Radiant Classicism: Marco Spada at the Bolshoi

There are evenings at the theatre that remind us why ballet endures as one of the most refined and complete art forms. The recent performance of Marco Spada at the Teatro Bolshói was such an evening — a rare convergence of history, musical brilliance, choreographic intelligence and the luminous talent of four remarkable young artists: Makar Mikhalkin, Alexei Putintsev, Anastasia Smirnova and Yaroslavna Kuprina. The principal dancer Dmitry Vyskubenko was the star of the evening as the Prince and his superb dancing style.

In Pierre Lacotte’s meticulous reconstruction, Marco Spada emerges not merely as a charming relic of the nineteenth century, but as a living jewel of the classical repertoire. Lacotte, with his profound understanding of Romantic style, restores the ballet’s theatrical wit, structural elegance and stylistic finesse, allowing modern audiences to experience the sophistication of French classicism revitalized through Russian excellence.

A Ballet d’Action with Theatrical Wit

Originally conceived at the Paris Opéra, Marco Spada is a true ballet d’action, in which dance serves narrative purpose. Its connection to the world of commedia dell’arte infuses the work with humor, intrigue and vivid characterization. The choreography is rich in ensemble writing, virtuosic variations and dramatic interplay, offering abundant opportunities for interpreters to display both technical command and theatrical intelligence.

Historically, the ballet was mounted in part to showcase — and subtly dramatize — the supposed rivalry between two Italian prime ballerinas of the Paris Opéra, Amalia Ferraris and Carolina Rosati. This context lends particular resonance to the celebrated scene in which two ballerinas execute parallel, increasingly demanding passages while observing one another with refined theatrical awareness. It is an ingenious moment: virtuosity intertwined with dramaturgy, competition elevated to art.

In this performance, that scene became one of the evening’s most exquisite highlights.

The Musical Treasure of Auber

The score, drawn largely from the music of Daniel-François-Esprit Auber, is itself a delight. Fragments from his operas Fra Diavolo and La Muette de Portici are woven seamlessly into the ballet’s structure.

From Fra Diavolo comes buoyant charm, melodic sparkle and elegant rhythmic vitality. From La Muette de Portici emerges a broader lyrical sweep, tinged with dramatic nobility. The result is a score replete with delicious variations, refined waltzes and passages of irresistible theatrical flair. The music does not merely accompany the dance; it animates it, shapes it and elevates it.

In the Bolshoi’s grand auditorium — illuminated in gold, alive with anticipation — the marriage of choreography and score felt complete.

Dmitry Vyskubenko , Alexei Putintsev , Yaroslavna Kuprina , 

Makar Mikhalkin, Anastasia Smirnova 

Young Artists, One Exceptional Constellation

What transformed this already magnificent work into an unforgettable evening was the presence of four young artists whose gifts complement one another while remaining distinctly individual.

Dmitry Vyskubenko ( principal dancer )  shone in his role as the prince. The company's magnificent principal dancer is considered a superb dancer for his extraordinary combination of classical lineage, athletic precision, and remarkable expressive versatility, which allows him to master both traditional and contemporary repertoire.

Makar Mikhalkin embodies classical nobility. His line is pure, his placement immaculate, his technique secure without ostentation. There is a serenity in his movement that reflects deep discipline and years of devoted training. His turns are steady, his elevation clean, and his partnering attentive and generous. He dances not for display, but for the integrity of the style — and this restraint grants him quiet authority.

Alexei Putintsev, by contrast, radiates brilliance and dynamic vitality. His allegro is sparkling, his jumps buoyant and expansive, his pirouettes daring yet controlled. But beyond virtuosity lies an acute musical sensitivity. He phrases with intelligence, shapes crescendos physically and responds to rhythmic nuance with precision. His charisma feels organic — born of confidence, preparation and genuine artistic commitment.

Anastasia Smirnova brings refinement and radiance to the stage. Her upper body is exquisitely sculpted, her arms breathe with lyricism, and her balances unfold with assurance. In technical passages, her control is evident; in dramatic exchanges, her intelligence shines. During the mirrored variation scene, she combined clarity of execution with subtle theatrical awareness, engaging both her partner and the audience in a dialogue of elegance and wit.

Yaroslavna Kuprina possesses lyrical amplitude and commanding presence. Her extensions bloom generously, her turns in attitude are secure and sustained, and her phrasing flows naturally from the music. She dances with both softness and authority — a rare duality. In moments of stillness, she allows the score to resonate; in passages of brilliance, she rises to the challenge with serene confidence.

Together, these four artists created not merely a cast, but a constellation. Each distinct, yet united in stylistic coherence and artistic sincerity.

The Bolshoi at Its Most Splendid

The production itself — with its opulent décor and finely crafted costumes — enhances the ballet’s historical atmosphere. The visual richness, combined with the discipline and expressive strength of the Bolshoi dancers, produces a synthesis of French Romantic elegance and Russian classical grandeur.

On this particular night, the vast auditorium seemed to glow not only with chandeliers and gilded balconies, but with artistic electricity. The curtain calls — greeted by an enthusiastic, standing audience — felt entirely earned.

Talent of this caliber does not arise by chance. Behind the beauty lies sacrifice, relentless rehearsal, physical endurance and artistic reflection. What the audience witnessed was not only youthful promise, but already a level of maturity that suggests enduring careers.

For lovers of classical ballet — of pure line, musical intelligence, technical excellence and theatrical sophistication — this was a night to treasure.

A jewel of the repertoire.

A celebration of French and Russian tradition.

Four radiant young stars, shining together on one of the world’s most illustrious stages.

An unforgettable evening of ballet at its finest.

Hay ballets que se disfrutan por su virtuosismo técnico, otros por su belleza musical, y algunos —los más raros— por la armonía perfecta entre historia, coreografía y música. Marco Spada, en la versión de Pierre Lacotte, pertenece sin duda a esta última categoría.

El Teatro Bolshói tiene la fortuna de contar en su repertorio con esta obra deliciosa, refinada y teatral, que conjuga la tradición francesa con la escuela rusa al más alto nivel. La producción, con decorados y vestuario realizados con gran cuidado y riqueza visual, envuelve la escena en un ambiente vibrante, colorido y elegante, fiel al espíritu del ballet de acción del siglo XIX.

Un ballet de acción con sabor a commedia dell’arte

Marco Spada es, en esencia, un ballet d’action: la danza no es mero adorno, sino vehículo narrativo. La trama —con ecos de la commedia dell’arte— ofrece innumerables posibilidades interpretativas. Personajes vivos, situaciones teatrales ingeniosas y escenas de conjunto cuidadosamente construidas permiten a los intérpretes desplegar tanto virtuosismo técnico como presencia dramática.

En su origen, la obra fue concebida en la Ópera de París también como un marco para escenificar la supuesta rivalidad entre dos primeras bailarinas italianas, Amalia Ferraris y Carolina Rosati. Ese contexto histórico da un matiz fascinante a ciertas escenas del ballet, especialmente a aquellas en las que dos figuras femeninas dialogan coreográficamente a través de variaciones paralelas.

Resulta particularmente ingenioso ese momento en que ambas ejecutan los mismos pasos —con dificultad creciente— y una observa a la otra, casi desafiándola con elegancia. El público no solo contempla virtuosismo; presencia un juego escénico cargado de intención. Es una auténtica joya coreográfica: refinada, inteligente y profundamente teatral.

La música: Auber y el encanto de la ópera francesa

La partitura es otro de los grandes tesoros de Marco Spada. Basada principalmente en música de Daniel-François-Esprit Auber, el ballet incorpora fragmentos de dos de sus óperas más célebres: Fra Diavolo y La Muette de Portici.

Efectivamente, pueden reconocerse pasajes provenientes de ambas obras, integrados con gran inteligencia en la estructura coreográfica. Fra Diavolo, con su vivacidad melódica y su elegancia ligera, aporta brío, carácter y un perfume típicamente francés. La Muette de Portici, por su parte, añade un lirismo más amplio y dramático, recordándonos la capacidad de Auber para escribir música teatralmente poderosa y refinada al mismo tiempo.

El resultado es una sucesión de variaciones exquisitas, melodías encantadoras y números de conjunto de irresistible musicalidad. La partitura está literalmente plagada de momentos deliciosos que sostienen e inspiran la danza. No es exagerado afirmar que estamos ante una auténtica joya musical dentro del repertorio coreográfico.

Una velada memorable

Cuando una obra de esta riqueza histórica y musical se encuentra con intérpretes jóvenes de gran talento, el resultado puede ser extraordinario. La escuela rusa, con su rigor técnico y su amplitud de línea, dialoga aquí con la elegancia del ballet francés reconstruido por Lacotte, creando una síntesis fascinante.

El Bolshói demuestra una vez más su capacidad para abrazar tradiciones diversas y hacerlas propias. La energía, la precisión y el carisma de sus bailarines elevan la coreografía, mientras la escenografía y el vestuario refuerzan la sensación de estar ante un espectáculo completo, coherente y cuidadosamente concebido.

Hay noches en que el ballet recuerda por qué es un arte total: música, historia, teatro y danza fundidos en una experiencia única. Esta representación de Marco Spada fue, sin duda, una de esas veladas.

La magia del ballet francés renacida en Moscú, el talento ruso al más alto nivel y la inspiración musical de Auber se unieron para ofrecer una función que permanecerá en la memoria como una auténtica celebración del arte coreográfico.

Marco Spada - Feb 2026 

There are evenings at the theatre that remain pleasant memories. And then there are those rare performances that feel almost historic in their intensity — evenings when talent, opportunity, repertoire and artistic maturity align with breathtaking clarity.

Such was the recent performance of Marco Spada at the Teatro Bolshói, where four of the company’s most compelling young artists — Makar Mikhalkin, Alexei Putintsev, Anastasia Smirnova and Yaroslavna Kuprina — shared the stage in a performance that embodied the very essence of classical ballet.

Makar Mikhalkin – Nobility of Line and Quiet Authority

Makar Mikhalkin brings to the stage a rare combination of classical purity and inner strength. His technique is clean, secure and unforced — never demonstrative for its own sake, but always at the service of style. There is a nobility in his line, an academic clarity in his placements, and a remarkable steadiness in turns and elevation.

What distinguishes him further is his composure. He dances with the assurance of someone deeply grounded in the discipline of the Russian school, yet without rigidity. His partnering reveals attentiveness and generosity — qualities that speak not only of talent, but of humility and sacrifice. One senses the years of disciplined work behind the apparent ease.

Alexei Putintsev – Brilliance, Precision and Musical Fire

If Mikhalkin embodies quiet authority, Alexei Putintsev radiates brilliance. His allegro has sparkle; his jumps possess buoyancy and amplitude; his turns are both precise and daring. Yet beyond technical command lies something even more compelling: an acute musical intelligence.

Putintsev listens with his entire body. Phrasing, accents, suspensions — everything is articulated with sensitivity to the score. In Marco Spada, where musical nuance is essential, he demonstrated how virtuosity can coexist with refinement. His charisma is immediate, but never superficial; it is anchored in craftsmanship and in a visible commitment to artistic growth.

Anastasia Smirnova – Radiance, Refinement and Dramatic Intelligence

Anastasia Smirnova’s presence is luminous. From her first entrance, she commands attention not through exaggeration, but through clarity of intention and refinement of detail. Her upper body is exquisitely shaped; her arms breathe; her épaulement speaks.

Technically, she combines balance, control and fluidity. Her développés unfold with lyricism, her turns are secure and musical, and her footwork remains articulate and precise. Yet what elevates her artistry is dramatic intelligence. She understands structure, builds phrases thoughtfully, and interacts on stage with a responsiveness that gives life to the choreography.

In the celebrated scene where two ballerinas mirror and subtly challenge one another — a delicious nod to the ballet’s historical origins — her ability to observe, respond and project across the stage revealed both confidence and generosity. It was classical ballet in its purest, most elegant form.

Yaroslavna Kuprina – Lyrical Authority and Classical Grandeur

Yaroslavna Kuprina possesses that rare gift of combining lyrical softness with commanding presence. Her lines are expansive; her balances sustained; her turns in attitude and extensions unfold with confidence and control. There is amplitude in her movement, but also delicacy.

What is most striking is her authority. Even in youth, she dances with a sense of inevitability — as though the choreography flows naturally through her. In passages requiring brilliance, she delivers with assurance; in moments of repose, she allows the music to breathe. Her musicality feels organic rather than calculated.

In the shared variation scene, the dialogue between the two ballerinas became one of the evening’s true treasures: difficult steps executed with serenity, glances exchanged with theatrical wit, and a shared understanding that elevated the moment beyond mere display.

A Celebration of Classical Ballet at Its Finest

Marco Spada, in the reconstruction by Pierre Lacotte, demands stylistic integrity, theatrical intelligence and technical resilience. It is a ballet steeped in history, shaped by the elegance of French classicism and revived through Russian excellence.

On this particular evening, the synthesis was complete. The splendour of the production, the delicious score drawn from the music of Daniel-François-Esprit Auber, and the dedication of these four artists created an atmosphere that felt both celebratory and profound.

Talent alone does not produce such performances. Behind the polish lie years of sacrifice, repetition, physical discipline and artistic reflection. What the audience witnessed was not only promise, but already a level of mastery that suggests luminous futures.

For those who cherish classical ballet in its most authentic form — purity of line, musical sensitivity, technical excellence and dramatic clarity — this was an unforgettable evening.

A rare constellation of young stars, shining together on one of the world’s most illustrious stages.

A true marvel of classical art.

Marco Spada: A Jewel of Romantic Ballet in the Bolshoi Repertoire

Some ballets are enjoyed for their technical virtuosity, others for their musical beauty, and a few—the rarest—for the perfect harmony between story, choreography, and music. Marco Spada, in Pierre Lacotte's version, undoubtedly belongs to this last category.

The Bolshoi Theatre is fortunate to have this delightful, refined, and theatrical work in its repertoire, a ballet that combines French tradition with the Russian school at the highest level. The production, with its meticulously crafted sets and costumes, creates a visually rich and vibrant atmosphere, enveloping the stage in a colorful and elegant ambiance, true to the spirit of 19th-century ballet d'action.

A Ballet d'action with a Commedia dell'arte Flavor

Marco Spada is, in essence, a ballet d'action: the dance is not mere embellishment, but a narrative vehicle. The plot—with echoes of commedia dell'arte—offers countless interpretive possibilities. Lively characters, ingenious theatrical situations, and carefully constructed ensemble scenes allow the performers to display both technical virtuosity and dramatic presence.

Originally, the work was conceived at the Paris Opera as a framework for staging the supposed rivalry between two Italian prima ballerinas, Amalia Ferraris and Carolina Rosati. This historical context lends a fascinating nuance to certain scenes in the ballet, especially those in which two female figures engage in a choreographic dialogue through parallel variations.

The moment when both execute the same steps—with increasing difficulty—and one observes the other, almost elegantly challenging her, is particularly ingenious. The audience witnesses not only virtuosity but also a theatrical interplay charged with intention. It is a true choreographic gem: refined, intelligent, and profoundly theatrical.

The music: Auber and the allure of French opera

The score is another of Marco Spada's great treasures. Based primarily on music by Daniel-François-Esprit Auber, the ballet incorporates fragments from two of his most celebrated operas: Fra Diavolo and La Muette de Portici.

Indeed, passages from both works can be recognized, integrated with great intelligence into the choreographic structure. Fra Diavolo, with its melodic vivacity and light elegance, contributes spirit, character, and a distinctly French flair. La Muette de Portici, for its part, adds a broader and more dramatic lyricism, reminding us of Auber's ability to write music that is both theatrically powerful and refined.

The result is a succession of exquisite variations, enchanting melodies, and ensemble numbers of irresistible musicality. The score is literally brimming with delightful moments that sustain and inspire the dance. It is no exaggeration to say that we are in the presence of a true musical gem within the choreographic repertoire.

A Memorable Evening

When a work of such historical and musical richness encounters highly talented young performers, the result can be extraordinary. The Russian school, with its technical rigor and breadth of line, engages in dialogue here with the elegance of French ballet as reconstructed by Lacotte, creating a captivating synthesis.

The Bolshoi once again demonstrates its ability to embrace diverse traditions and make them its own. The energy, precision, and charisma of its dancers elevate the choreography, while the set design and costumes reinforce the feeling of witnessing a complete, coherent, and meticulously conceived spectacle.

There are nights when ballet reminds us why it is a total art form: music, history, theater, and dance fused into a unique experience. This performance by Marco Spada was undoubtedly one of those evenings.

The magic of French ballet reborn in Moscow, Russian talent at its finest, and Auber's musical inspiration combined to offer a performance that will remain in our memories as a true celebration of choreographic art.

Исключительный вечер в Большом театре: четыре восходящие звезды в балете «Марко Спада»

Бывают вечера в театре, которые остаются приятными воспоминаниями. А бывают и такие редкие спектакли, которые кажутся почти историческими по своей интенсивности — вечера, когда талант, возможности, репертуар и художественная зрелость сливаются воедино с захватывающей дух ясностью.

Таким был недавний спектакль «Марко Спада» в Большом театре, где четыре самых ярких молодых артиста труппы — Макар Михалкин, Алексей Путинцев, Анастасия Смирнова и Ярославна Куприна — разделили сцену в представлении, воплотившем саму суть классического балета.

Макар Михалкин — Благородство линии и спокойная уверенность

Макар Михалкин демонстрирует на сцене редкое сочетание классической чистоты и внутренней силы. Его техника чиста, уверенна и непринужденна — никогда не демонстративна ради самой демонстрации, но всегда служит стилю. В его линиях чувствуется благородство, в расстановке фигур – академическая ясность, а в поворотах и ​​подъемах – удивительная устойчивость.

Еще больше его отличает спокойствие. Он танцует с уверенностью человека, глубоко укоренившегося в дисциплине русской школы, но без скованности. Его партнерские выступления демонстрируют внимательность и великодушие – качества, которые говорят не только о таланте, но и о смирении и самопожертвовании. За кажущейся легкостью чувствуется многолетняя дисциплинированная работа.

Алексей Путинцев – Блеск, точность и музыкальный огонь

Если Михалкин олицетворяет собой тихую власть, то Алексей Путинцев излучает блеск. Его аллегро искрится; его прыжки обладают легкостью и амплитудой; его повороты одновременно точны и смелы. Но за техническим мастерством скрывается нечто еще более впечатляющее: острый музыкальный интеллект.

Путинцев слушает всем телом. Фразировка, акценты, задержки – все артикулировано с чуткостью к партитуре. В танце Марко Спада, где музыкальные нюансы имеют первостепенное значение, он продемонстрировал, как виртуозность может сосуществовать с утонченностью. Его харизма непосредственна, но никогда не поверхностна; она основана на мастерстве и видимой приверженности художественному росту.

Анастасия Смирнова – Сияние, утонченность и драматический интеллект

Анастасия Смирнова излучает свет. С первого же выхода на сцену она приковывает внимание не преувеличением, а ясностью намерений и изысканностью деталей. Ее верхняя часть тела имеет изысканную форму; ее руки словно дышат; ее движения говорят сами за себя.

Технически она сочетает баланс, контроль и плавность. Ее девелоппе разворачиваются с лиризмом, ее повороты уверенны и музыкальны, а работа ног остается четкой и точной. Однако то, что возвышает ее мастерство, – это драматический интеллект. Она понимает структуру, вдумчиво выстраивает фразы и взаимодействует на сцене с отзывчивостью, которая оживляет хореографию.

В знаменитой сцене, где две балерины отражают друг друга и тонко бросают вызов — восхитительный намек на исторические истоки балета — ее способность наблюдать, реагировать и проецировать свои движения на сцену демонстрировала одновременно уверенность и великодушие. Это был классический балет в его чистейшей, самой элегантной форме.

Ярославна Куприна — Лирическая авторитетность и классическое величие

Ярославна Куприна обладает редким даром сочетать лирическую мягкость с властным присутствием. Ее линии экспансивны; ее баланс выдержан; ее повороты в позе и растяжения разворачиваются с уверенностью и контролем. В ее движениях есть амплитуда, но также и деликатность.

Что наиболее поразительно, так это ее авторитет. Даже в юности она танцует с ощущением неизбежности — как будто хореография естественным образом проходит сквозь нее. В пассажах, требующих блеска, она демонстрирует уверенность; в моменты покоя она позволяет музыке дышать. Ее музыкальность кажется органичной, а не рассчитанной.

В сцене совместной вариации диалог между двумя балеринами стал одним из истинных сокровищ вечера: сложные движения, исполненные с безмятежностью, взгляды, которыми обменялись с театральным остроумием, и взаимопонимание, которое подняло этот момент выше простого показухи.

Празднование классического балета в его лучшем проявлении

Марко Спада в постановке Пьера Лакотта требует стилистической целостности, театральной интеллектуальности и технической выносливости. Это балет, пропитанный историей, сформированный элегантностью французского классицизма и возрожденный благодаря русскому мастерству.

В этот вечер синтез был завершен. Великолепие постановки, восхитительная музыка, созданная на основе произведений Даниэля-Франсуа-Эспри Обера, и самоотдача этих четырех артистов создали атмосферу, которая одновременно казалась праздничной и глубокой.

Один лишь талант не создает таких выступлений. За отточенностью стоят годы жертв, повторений, физической дисциплины и художественных размышлений. То, что увидела публика, не только вселяло надежду, но и демонстрировало уровень мастерства, предвещающий блестящее будущее.

«Марко Спада»: жемчужина романтического балета в репертуаре Большого театра

Некоторые балеты ценятся за техническое мастерство, другие — за музыкальную красоту, а некоторые — самые редкие — за идеальную гармонию между сюжетом, хореографией и музыкой. «Марко Спада» в постановке Пьера Лакотта, несомненно, относится к последней категории.

Большому театру посчастливилось иметь в своем репертуаре это восхитительное, изысканное и театральное произведение, балет, который на высочайшем уровне сочетает французские традиции с русской школой. Постановка с тщательно проработанными декорациями и костюмами создает визуально богатую и яркую атмосферу, окутывая сцену красочным и элегантным звучанием, верным духу балета-действия XIX века.

Балет действия с элементами комедии дель арте

«Марко Спада» — это, по сути, балет действия: танец — не просто украшение, а средство повествования. Сюжет, с отголосками комедии дель арте, предлагает бесчисленные возможности интерпретации. Яркие персонажи, остроумные театральные ситуации и тщательно выстроенные ансамблевые сцены позволяют исполнителям продемонстрировать как техническое мастерство, так и драматическое присутствие.

Первоначально произведение было задумано в Парижской опере как основа для постановки предполагаемого соперничества между двумя итальянскими прима-балеринами, Амалией Феррарис и Каролиной Розати. Этот исторический контекст придает захватывающий нюанс некоторым сценам балета, особенно тем, в которых две женские фигуры вступают в хореографический диалог посредством параллельных вариаций.

Особенно остроумен момент, когда обе выполняют одни и те же шаги — с возрастающей сложностью — и одна наблюдает за другой, почти элегантно бросая ей вызов. Зрители становятся свидетелями не только виртуозности, но и театрального взаимодействия, наполненного смыслом. Это настоящая хореографическая жемчужина: изысканная, интеллектуальная и глубоко театральная.

Музыка: Обер и очарование французской оперы

Партитура — ещё одно великое сокровище Марко Спады. Основанный в основном на музыке Даниэля-Франсуа-Эспри Обера, балет включает фрагменты из двух его самых известных опер: «Фра Диаволо» и «Немой из Портичи».

Действительно, фрагменты из обоих произведений можно узнать, искусно интегрированные в хореографическую структуру. «Фра Диаволо», с его мелодичной живостью и лёгкой элегантностью, привносит дух, характер и отчётливо французский колорит. «Немой из Портичи», в свою очередь, добавляет более широкую и драматичную лирику, напоминая нам о способности Обера писать музыку, которая одновременно театрально сильна и изысканна.

В результате получается череда изысканных вариаций, чарующих мелодий и ансамблевых номеров, отличающихся неотразимой музыкальностью. Партитура буквально переполнена восхитительными моментами, которые поддерживают и вдохновляют танец. Без преувеличения можно сказать, что мы являемся свидетелями настоящей музыкальной жемчужины в хореографическом репертуаре.

Незабываемый вечер

Когда произведение столь богатой истории и музыки встречается с талантливыми молодыми исполнителями, результат может быть необыкновенным. Русская школа, с её технической строгостью и широтой линий, вступает здесь в диалог с элегантностью французского балета в его реконструкции Лакоттом, создавая захватывающий синтез.

Большой театр в очередной раз демонстрирует свою способность принимать различные традиции и делать их своими собственными. Энергия, точность и харизма танцоров возвышают хореографию, а декорации и костюмы усиливают ощущение того, что перед нами предстаёт цельное, целостное и тщательно продуманное зрелище.

Бывают вечера, когда балет напоминает нам, почему он является всеобъемлющим видом искусства: музыка, история, театр и танец, слившиеся воедино в уникальное переживание. Выступление Марко Спады, несомненно, стало одним из таких вечеров.

Магия французского балета, возродившаяся в Москве, русский талант в лучшем его проявлении и музыкальное вдохновение Обера объединились, чтобы создать представление, которое останется в нашей памяти как истинное торжество хореографического искусства.

Une soirée exceptionnelle au Bolchoï : Quatre étoiles montantes dans Marco Spada

Il y a des soirées au théâtre qui restent de doux souvenirs. Et puis il y a ces rares représentations d'une intensité presque historique – des soirées où talent, opportunité, répertoire et maturité artistique s'unissent avec une clarté saisissante.

Telle fut la récente représentation de Marco Spada au Teatro Bolchoï, où quatre des jeunes artistes les plus prometteurs de la compagnie – Makar Mikhalkin, Alexei Putintsev, Anastasia Smirnova et Yaroslavna Kuprina – ont partagé la scène dans une performance qui incarnait l'essence même du ballet classique.

Makar Mikhalkin – Noblesse de la ligne et autorité sereine

Makar Mikhalkin offre sur scène une rare combinaison de pureté classique et de force intérieure. Sa technique est précise, sûre et naturelle – jamais démonstrative pour le simple plaisir de danser, mais toujours au service du style. Il y a une noblesse dans sa ligne, une clarté académique dans ses placements et une remarquable stabilité dans ses pirouettes et ses élévations.

Ce qui le distingue également, c'est son calme. Il danse avec l'assurance de quelqu'un profondément imprégné de la discipline de l'école russe, sans pour autant être rigide. Son jeu de partenaire révèle attention et générosité – des qualités qui témoignent non seulement de son talent, mais aussi d'humilité et de dévouement. On perçoit les années de travail rigoureux qui se cachent derrière cette apparente aisance.

Alexei Putintsev – Brillance, Précision et Feu Musical

Si Mikhalkin incarne une autorité sereine, Alexei Putintsev rayonne de brillance. Son allegro est étincelant ; ses sauts sont aériens et amples ; ses pirouettes sont à la fois précises et audacieuses. Mais au-delà de cette maîtrise technique se cache quelque chose d'encore plus fascinant : une intelligence musicale aiguë.

Putinsev écoute avec tout son corps. Phrasé, accents, suspensions – tout est articulé avec une sensibilité à la partition. Dans Marco Spada, où la nuance musicale est essentielle, il a démontré comment la virtuosité peut coexister avec le raffinement. Son charisme est immédiat, mais jamais superficiel. Elle s'appuie sur un savoir-faire artisanal et un engagement manifeste envers le développement artistique.

Anastasia Smirnova – Rayonnement, Raffinement et Intelligence Dramatique

La présence d'Anastasia Smirnova est lumineuse. Dès son entrée en scène, elle captive l'attention non par l'exagération, mais par la clarté de son intention et le raffinement de ses détails. Le haut de son corps est d'une beauté exquise ; ses bras semblent respirer ; son épaulement est expressif.

Techniquement, elle allie équilibre, contrôle et fluidité. Ses développés se déploient avec lyrisme, ses tours sont sûrs et musicaux, et son jeu de jambes reste articulé et précis. Mais ce qui élève son art, c'est son intelligence dramatique. Elle comprend la structure, construit les phrases avec réflexion et interagit sur scène avec une réactivité qui donne vie à la chorégraphie.

Dans la célèbre scène où deux ballerines se font écho et se défient subtilement – ​​un délicieux clin d'œil aux origines historiques du ballet – sa capacité à observer, à réagir et à projeter sa présence sur scène a révélé à la fois confiance et générosité. C'était du ballet classique dans sa forme la plus pure et la plus élégante.

Yaroslavna Kuprina – Maîtrise lyrique et grandeur classique

Yaroslavna Kuprina possède ce don rare d'allier une douceur lyrique à une présence imposante. Ses lignes sont amples, ses équilibres soutenus, ses changements de direction et ses extensions se déploient avec assurance et maîtrise. Son mouvement est à la fois ample et délicat.

Ce qui frappe le plus, c'est son autorité. Même jeune, elle danse avec une évidence naturelle, comme si la chorégraphie coulait en elle. Dans les passages exigeant de la virtuosité, elle s'exprime avec assurance ; dans les moments de silence, elle laisse la musique respirer. Sa musicalité semble organique, non calculée.

Dans la scène de variations partagées, le dialogue entre les deux ballerines est devenu l'un des plus beaux moments de la soirée : des pas difficiles exécutés avec sérénité, des regards échangés avec un esprit théâtral, et une compréhension mutuelle qui a sublimé l'instant, le faisant passer du simple spectacle à la performance.

Une célébration du ballet classique à son apogée

Marco Spada, dans la reconstitution de Pierre Lacotte, exige une intégrité stylistique, une intelligence théâtrale et une maîtrise technique irréprochables. C'est un ballet imprégné d'histoire, façonné par l'élégance du classicisme français et sublimé par l'excellence russe.

Ce soir-là, la synthèse était parfaite. La splendeur de la production, la délicieuse partition tirée de la musique de Daniel-François-Esprit Auber et le dévouement de ces quatre artistes ont créé une atmosphère à la fois festive et profonde.

Le talent seul ne suffit pas à produire de telles performances. Derrière cette perfection se cachent des années de sacrifices, de répétitions, de discipline physique et de réflexion artistique. Ce que le public a vu n'était pas seulement une promesse, mais déjà une maîtrise qui laisse présager un avenir radieux.

Marco Spada: un gioiello del balletto romantico nel repertorio del Bolshoi

Alcuni balletti sono apprezzati per il loro virtuosismo tecnico, altri per la loro bellezza musicale e alcuni – i più rari – per la perfetta armonia tra storia, coreografia e musica. Marco Spada, nella versione di Pierre Lacotte, appartiene senza dubbio a quest'ultima categoria.

Il Teatro Bolshoi ha la fortuna di avere nel suo repertorio quest'opera deliziosa, raffinata e teatrale, un balletto che unisce la tradizione francese con la scuola russa ai massimi livelli. La produzione, con le sue scene e i suoi costumi meticolosamente realizzati, crea un'atmosfera visivamente ricca e vibrante, avvolgendo il palcoscenico in un'atmosfera colorata ed elegante, fedele allo spirito del balletto d'azione ottocentesco.

Un balletto d'azione dal sapore di Commedia dell'arte

Marco Spada è, in sostanza, un balletto d'azione: la danza non è mero abbellimento, ma veicolo narrativo. La trama, che richiama la commedia dell'arte, offre innumerevoli possibilità interpretative. Personaggi vivaci, situazioni teatrali ingegnose e scene d'insieme attentamente costruite permettono agli interpreti di sfoggiare sia virtuosismo tecnico che presenza drammatica.

Originariamente, l'opera fu concepita all'Opéra di Parigi come cornice per la messa in scena della presunta rivalità tra due prime ballerine italiane, Amalia Ferraris e Carolina Rosati. Questo contesto storico conferisce un'affascinante sfumatura ad alcune scene del balletto, in particolare quelle in cui due figure femminili dialogano coreograficamente attraverso variazioni parallele.

Il momento in cui entrambe eseguono gli stessi passi, con difficoltà crescente, e una osserva l'altra, quasi sfidandola con eleganza, è particolarmente ingegnoso. Il pubblico assiste non solo al virtuosismo, ma anche a un'interazione teatrale carica di intenzione. È un vero gioiello coreografico: raffinato, intelligente e profondamente teatrale.

La musica: Auber e il fascino dell'opera francese

La partitura è un altro dei grandi tesori di Marco Spada. Basato principalmente sulla musica di Daniel-François-Esprit Auber, il balletto incorpora frammenti di due delle sue opere più celebri: Fra Diavolo e La Muetta di Portici.

In effetti, passaggi di entrambe le opere sono riconoscibili, integrati con grande intelligenza nella struttura coreografica. Fra Diavolo, con la sua vivacità melodica e la sua leggera eleganza, conferisce spirito, carattere e un tocco distintamente francese. La Muetta di Portici, da parte sua, aggiunge un lirismo più ampio e drammatico, ricordandoci la capacità di Auber di scrivere una musica che è al tempo stesso teatralmente potente e raffinata.

Il risultato è una successione di variazioni squisite, melodie incantevoli e numeri d'insieme di irresistibile musicalità. La partitura è letteralmente piena di momenti deliziosi che sostengono e ispirano la danza. Non è esagerato affermare che ci troviamo di fronte a un vero gioiello musicale all'interno del repertorio coreografico.

Una serata memorabile

Quando un'opera di tale ricchezza storica e musicale incontra giovani interpreti di grande talento, il risultato può essere straordinario. La scuola russa, con il suo rigore tecnico e la sua ampiezza di linee, dialoga qui con l'eleganza del balletto francese ricostruito da Lacotte, creando una sintesi accattivante.

Il Bolshoi dimostra ancora una volta la sua capacità di abbracciare tradizioni diverse e farle proprie. L'energia, la precisione e il carisma dei suoi danzatori esaltano la coreografia, mentre le scenografie e i costumi rafforzano la sensazione di assistere a uno spettacolo completo, coerente e meticolosamente concepito.

Ci sono serate in cui il balletto ci ricorda perché è una forma d'arte totale: musica, storia, teatro e danza si fondono in un'esperienza unica. Questa performance di Marco Spada è stata senza dubbio una di quelle serate.

La magia del balletto francese rinato a Mosca, il talento russo al suo apice e l'ispirazione musicale di Auber si sono uniti per offrire uno spettacolo che rimarrà nei nostri ricordi come una vera celebrazione dell'arte coreografica.