Lima - Swan Lake - Yaroslavna Kuprina - 18/19 April 2026

This past weekend marked a rare and luminous convergence in the world of classical ballet—a moment in which geography seemed irrelevant, and artistic excellence became the true axis connecting continents. From the coastal elegance of Lima to the imperial grandeur of Moscow, audiences witnessed not merely performances, but the affirmation of a new generation of artists who are redefining what it means to inherit—and elevate—the classical tradition.

In the Peruvian capital, the arrival of Yaroslavna Kuprina and Mark Chino, both active soloists of the Bolshoi Ballet, transformed the staging of Swan Lake into a landmark cultural событие. Presented at the Gran Teatro Nacional, the production by the Russian Classical Ballet carried with it not only the weight of tradition, but the living breath of one of the most prestigious institutions in the history of dance.

At the heart of this triumph stood Yaroslavna Kuprina, whose interpretation of the dual role of Odette and Odile confirmed her as one of the most compelling young ballerinas of her generation. The role itself—universally acknowledged as one of the most demanding in the classical repertoire—requires not only technical mastery, but profound artistic maturity. To embody both the fragile, tragic purity of the White Swan and the dazzling, manipulative brilliance of the Black Swan within a single performance is a test that has defined the careers of the greatest ballerinas in history.

Kuprina met this challenge with astonishing authority. Her Odette unfolded in long, lyrical lines, imbued with a quiet vulnerability that seemed to suspend time itself. Every movement breathed softness and sorrow, her phrasing deeply connected to the score of Pyotr Ilyich Tchaikovsky. In striking contrast, her Odile was electrifying—sharp, precise, and radiating a magnetic confidence. The famous Black Swan variation, a pinnacle of classical virtuosity, was delivered with crystalline technique and dramatic intensity, earning immediate ovations and cementing her status as a true interpreter of the role.

Born in Saint Petersburg in 2004, Kuprina represents the finest lineage of the Russian ballet school. She graduated with distinction in 2023 from the Vaganova Academy of Russian Ballet, an institution synonymous with discipline, refinement, and artistic excellence. Almost immediately upon completing her studies, she was invited to join the Bolshoi Ballet—an exceptional achievement that speaks to her extraordinary promise. Since then, she has distinguished herself through her technical precision, musical sensitivity, and commanding stage presence, qualities that were fully realized in Lima.

Alongside her, Mark Chino proved to be not merely a partner, but an essential artistic counterpart. A graduate of the Bolshoi Ballet Academy, where he trained within the same rigorous tradition, Chino has built a reputation as one of the most accomplished male dancers of his generation. His accolades include top honors at prestigious international competitions, such as the Moscow International Ballet Competition and Arabesque.

As Prince Siegfried, Chino brought a noble strength and refined athleticism that elevated the entire production. His jumps were expansive yet controlled, his turns executed with clarity and elegance. More importantly, his dramatic presence provided a compelling emotional anchor to the narrative. He portrayed Siegfried not as a distant fairy-tale prince, but as a deeply human figure, torn between duty and desire. His partnership with Kuprina was marked by trust, fluidity, and an intuitive musical connection that allowed the choreography to unfold with organic beauty.

The significance of their presence in Lima cannot be overstated. The Bolshoi Theatre—one of the most influential cultural institutions in the world—is not only a symbol of Russian artistic heritage, but also the very stage where Swan Lake was first presented in 1877. To witness two of its active soloists perform this iconic work abroad, and for the first time together in Peru, represents a profound cultural exchange—one that bridges history, geography, and artistic philosophy.

The production itself remained faithful to the classical Russian tradition, emphasizing stylistic purity, detailed corps de ballet formations, and a visual aesthetic rooted in elegance and realism. From the handcrafted costumes to the atmospheric scenography, every element contributed to an immersive experience that honored the legacy of the work while allowing its performers to shine.

Yet, what ultimately defined this extraordinary weekend was not only technical perfection, but emotional resonance. The audience in Lima responded with rare enthusiasm—standing ovations, prolonged applause, and a palpable sense of witnessing something truly exceptional. It was, by all accounts, a “clamorous success,” but more than that, it was a moment of connection between artists and audience, between tradition and renewal.

Simultaneously, in Moscow, another chapter in this narrative of renewal was unfolding, reinforcing the idea that ballet today is experiencing a generational shift of remarkable depth. Together, these parallel events suggest that the future of classical dance is not only secure, but radiant.

In this context, Yaroslavna Kuprina emerges as a defining figure of her time. Her Odette/Odile is not merely a role she performs—it is a statement of artistic identity. Through her, we see the continuity of a great tradition, but also its evolution: a new voice, shaped by history yet unmistakably contemporary.

And in partnership with Mark Chino, that voice becomes part of a dialogue—one that transcends borders, languages, and eras. What took place on the stage of the Gran Teatro Nacional was more than a performance of Swan Lake. It was a reaffirmation of why ballet endures: because, at its highest level, it speaks to something timeless, something universal, something profoundly human.

Moscow - The Sleeping Beauty - Yaroslavna Kuprina - Artem Ovcharenko - 10 April 2026

Yuri Grigorovich’s beautiful production of The Sleeping Beauty, conducted by Pavel Klinichev, was brought to life on April 10, 2026, in a performance of extraordinary brilliance, where each artist contributed something uniquely magnificent to an already exceptional evening.

At the heart of the performance stood Yaroslavna Kuprina as Princess Aurora, delivering an ethereal interpretation of breathtaking refinement. Her dancing combined crystalline technique with an almost otherworldly grace, radiating a luminous presence that elevated the entire production.

Artem Ovcharenko, as Prince Désiré, was regal, embodying noble elegance with impeccable control, soaring jumps, and an effortless authority that made him the ideal partner to Aurora’s radiance.

Igor Tsvirko, as Fairy Carabosse, was mesmerizing, commanding the stage with a magnetic intensity and a richly layered dramatic presence that transformed every appearance into a moment of theatrical fascination.

Olga Marchenkova, as the Lilac Fairy, was sublime, offering a vision of serenity and purity through her fluid, harmonious movement and her deeply reassuring stage presence.

In Act III, the Fairies of Jewels shone with distinctive brilliance:

Margarita Shrainer (Diamonds Fairy) was resplendent, dazzling with clarity and sparkling precision;

Ekaterina Varlamova (Sapphires Fairy) was luminous, her lines pure and her phrasing exquisitely refined;

Ulyana Moksheva (Gold Fairy) was radiant, projecting warmth and grandeur with elegant assurance;

Alexandra Dolya (Silver Fairy) was silvery, delicate and shimmering with refined musicality.

Among the Fairy-Tale characters, Kristina Kretova as Princess Florine was enchanting, combining delicacy and charm with confident technical finesse.

Makar Mikhalkin, in his debut as the Bluebird, was nothing short of electrifying — a revelation of dazzling virtuosity. His execution was fearless, his batterie astonishingly fast and precise, and his elevation seemingly weightless. It was a debut of rare brilliance, marking the arrival of a truly remarkable interpreter of this demanding role.

Sofia Maimula, as Cinderella, was graceful, bringing gentle lyricism and soft elegance to her appearance.

Ivan Sorokin, as the Prince, was refined, offering a poised and harmonious complement with understated nobility.

Nikita Kulakov and Valeria Bespalova delivered a brilliant performance as Puss in Boots and the White Cat. Their charming chemistry and playful feline movements captivated the audience, making the duet a true highlight. This talented pair combined technical precision with charismatic flair, earning them a well-deserved success on stage.

Together, this cast formed an ensemble of exceptional caliber, where each artist contributed a distinct color and character, creating a performance of remarkable richness, balance, and unforgettable beauty.

The performance of April 10, 2026 will undoubtedly remain etched in memory as one of those rare evenings when art reaches an almost transcendent dimension. It was a night of absolute perfection, overwhelming beauty, and unquestionable excellence — one of those extraordinary occasions when everything aligns to create something that goes far beyond the stage and becomes pure emotion.

From the very first notes, the orchestra enveloped the theatre in a majestic, rich, and deeply moving sound. Every musical phrase breathed elegance; every nuance seemed to lift the dancers, carrying them to a higher level of inspiration. It was a sumptuous, refined, vibrant interpretation that elevated the choreography to an almost celestial realm.

At the heart of this magical universe, shining with a unique and captivating light, stood Yaroslavna Kuprina as Aurora. Her performance was utterly sublime — exquisite, delicate, yet unwaveringly secure, infused with aristocratic elegance and formidable technique. Her Aurora was not only academically flawless — with sustained balances, crystalline turns, and pure lines — but also deeply evocative, mysterious, almost ethereal. In the final acts, she reached an extraordinary artistic height: radiant, majestic, profoundly poetic. She conveyed something intangible, something impossible to describe. It was a dream Aurora — unforgettable, perfect, truly exceptional.

Alongside her, Artem Ovcharenko embodied the ideal Prince with impeccable nobility and dazzling technique. His jumps — expansive, light, impeccably clean — seemed suspended in time. His refined presence, natural elegance, and exquisite musicality made him the perfect partner. Together, they formed a partnership of complete harmony, breathtaking beauty, and almost magical connection. They were the embodiment of the classical ideal at its highest level.

Makar Mikhalkin, as the Bluebird, was a revelation within an already outstanding cast. His performance was electrifying, brilliant, and dazzling. His batterie was fast, precise, and flawless, while his arms were fluid and expressive. His jumps — high, buoyant, vibrant — drew spontaneous applause. It was a performance of extreme difficulty delivered with astonishing ease.

Kristina Kretova, as Princess Florine, was utterly delightful — refined, elegant, and charming. Her dancing was musical, pure, and confidently expressive. She radiated beauty and serenity, captivating the audience completely. She is undoubtedly a dancer with a luminous and promising future.

Igor Tsvirko, as Carabosse, once again demonstrated his overwhelming charisma and magnetic stage presence. He dominated every appearance with remarkable authority, transforming the role into something fascinating and richly layered. A truly versatile and compelling artist.

Olga Marchenkova, as the Lilac Fairy, brought supreme elegance, noble serenity, and stylistic purity. Her dancing was fluid, majestic, and impeccably classical, radiating balance and harmony.

The Prologue fairies delivered a remarkable display of virtuosity:

Daria Khokhlova (Purity), lyrical and refined;

Stanislava Lyalushkina (Breadcrumb), lively and charming;

Ulyana Moksheva (Generosity), elegant and poised;

Valeria Bespalova (Canary), brilliant, precise, and sparkling;

Elizaveta Kruteleva (Gold), radiant and technically immaculate;

Kristina Kretrova (Courage), confident and expressive.

In Act III, the trio of jewels — Ulyana Moksheva (Gold), Arina Denisova (Silver), and Ekaterina Varlamova (Sapphire) — created a vision of perfect harmony, crystalline beauty, and exquisite coordination.

Nikita Kulakov and Valeria Bespalova delivered a brilliant performance as Puss in Boots and the White Cat. Their charming chemistry and playful feline movements captivated the audience, making the duet a true highlight. This talented pair combined technical precision with charismatic flair, earning them a well-deserved success on stage.

Every soloist, every variation, every detail was executed with absolute precision. There were no weak moments — everything flowed effortlessly, as if perfection itself had become natural.

It was a performance of stratospheric level, of supreme quality, of overwhelming beauty. A night when technique transformed into pure art, when emotion filled every corner of the theatre, when ballet reached its highest possible expression.

One of those nights that never return.

One of those performances that become legend.

One of those moments that remain forever.

Simply… unforgettable.

La représentation du 10 avril 2026 restera sans aucun doute gravée dans la mémoire comme l’une de ces soirées rares où l’art atteint une dimension presque transcendante. Ce fut une nuit de perfection absolue, de beauté saisissante et d’excellence incontestable — un de ces moments exceptionnels où tout s’aligne pour créer quelque chose qui dépasse la scène et devient une pure émotion.

Dès les premières notes, l’orchestre a enveloppé le théâtre d’un son majestueux, riche et profondément émouvant. Chaque phrase musicale respirait l’élégance, chaque nuance semblait porter les danseurs vers un niveau supérieur d’inspiration. Ce fut une interprétation somptueuse, raffinée et vibrante, élevant la chorégraphie vers une sphère presque céleste.

Au cœur de cet univers magique, rayonnant d’une lumière unique et captivante, Yaroslavna Kuprina incarnait Aurore. Son interprétation fut tout simplement sublime — exquise, délicate, mais d’une assurance remarquable, empreinte d’une élégance aristocratique et d’une technique impressionnante. Son Aurore n’était pas seulement irréprochable sur le plan académique — équilibres tenus, tours cristallins, lignes pures — mais aussi profondément évocatrice, mystérieuse, presque éthérée. Dans les derniers actes, elle atteignit un sommet artistique exceptionnel : lumineuse, majestueuse, profondément poétique. Elle transmet quelque chose d’indéfinissable, une magie insaisissable. Une Aurore de rêve — inoubliable, parfaite, absolument remarquable.

À ses côtés, Artem Ovcharenko incarnait le Prince idéal avec une noblesse irréprochable et une technique éclatante. Ses sauts — amples, légers, d’une netteté parfaite — semblaient suspendus dans le temps. Son allure distinguée, son élégance naturelle et sa musicalité raffinée en faisaient un partenaire parfait. Ensemble, ils formaient un duo d’une harmonie totale, d’une beauté saisissante, d’une connexion presque magique.

Makar Mikhalkin, dans le rôle de l’Oiseau Bleu, fut une véritable révélation. Son interprétation était éclatante, fulgurante, éblouissante. Sa batterie, rapide, précise et impeccable, impressionnait, tandis que ses bras fluides et expressifs apportaient une qualité aérienne remarquable. Ses sauts — élevés, dynamiques, vibrants — suscitaient l’enthousiasme du public.

Kristina Petrova, en Princesse Florine, était délicieuse, élégante et raffinée. Sa danse, musicale et pure, révélait une grande assurance. Elle dégageait une beauté sereine et captivante. Une artiste au futur brillant et prometteur.

Igor Tsvirko, en Carabosse, a démontré une fois encore son charisme puissant et son magnétisme scénique irrésistible. Il dominait chaque apparition avec une autorité remarquable, transformant le rôle en une création fascinante et nuancée. Un artiste complet et impressionnant.

Olga Marchenkova, en Fée des Lilas, apportait une élégance suprême, une noblesse sereine et une pureté stylistique exemplaire. Sa danse était fluide, majestueuse et parfaitement académique.

Les fées du prologue ont offert un magnifique déploiement de virtuosité :

Daria Khokhlova (Pureté), lyrique et raffinée ;

Stanislava Lyalushkina (Miettes), vive et charmante ;

Ulyana Moksheva (Générosité), élégante et noble ;

Valeria Bespalova (Canari), brillante et précise ;

Elizaveta Kruteleva (Or), éclatante et impeccable ;

Kristina Petrova (Audace), assurée et expressive.

Au troisième acte, le trio des joyaux — Ulyana Moksheva (Or), Arina Denisova (Argent) et Ekaterina Varlamova (Saphir) — a offert un ensemble d’une harmonie parfaite, d’une beauté cristalline et d’une coordination exquise.

Chaque soliste, chaque variation, chaque détail fut exécuté avec une précision absolue. Aucun moment faible : tout semblait couler avec une évidence naturelle.

Ce fut un spectacle d’un niveau stratosphérique, d’une qualité suprême, d’une beauté saisissante. Une soirée où la technique s’est transformée en art pur, où l’émotion a envahi chaque espace du théâtre, où le ballet a atteint son expression la plus élevée.

Une de ces soirées qui ne se répètent pas.

Un de ces spectacles qui deviennent légendaires.

Un de ces moments qui restent à jamais.

Tout simplement… inoubliable.

La production légendaire de 1973 de La Belle au bois dormant de Iouri Grigorovitch, dirigée par Pavel Klinichev, a pris vie le 10 avril 2026 dans une représentation d’une splendeur exceptionnelle, où chaque artiste a apporté une qualité unique et remarquable à une soirée déjà extraordinaire.

Au cœur du spectacle, Yaroslavna Kuprina incarnait la Princesse Aurore avec une interprétation éthérée, d’un raffinement saisissant. Sa danse, d’une pureté cristalline, alliée à une grâce presque irréelle, illuminait la scène d’une présence véritablement envoûtante.

Artem Ovcharenko, en Prince Désiré, était majestueux, incarnant une noblesse élégante avec une maîtrise impeccable, des sauts aériens et une autorité naturelle.

Igor Tsvirko, dans le rôle de Carabosse, s’est révélé hypnotique, imposant une présence scénique magnétique et une intensité dramatique fascinante.

Olga Marchenkova, en Fée des Lilas, était sublime, offrant une interprétation empreinte de sérénité et d’harmonie parfaite.

Dans l’acte III, les Fées des Joyaux ont brillé chacune avec éclat :

Margarita Shrainer (Diamant) éblouissante ;

Ekaterina Varlamova (Saphir) lumineuse ;

Ulyana Moksheva (Or) rayonnante ;

Alexandra Dolya (Argent) scintillante.

Parmi les personnages de contes, Kristina Kretova (Princesse Florine) était enchanteresse, alliant finesse et musicalité.

Makar Mikhalkin, dans ses débuts en Oiseau Bleu, fut absolument foudroyant, d’une virtuosité étincelante et d’une légèreté spectaculaire.

Sofia Maimula (Cendrillon) était gracieuse, et Ivan Sorokin (le Prince) raffiné.

Nikita Kulakov et Valeria Bespalova, en Chat Botté et Chatte Blanche, ont offert une prestation délicieusement espiègle, pleine de charme et de complicité. Leur duo, précis et expressif, a séduit le public et constitué un moment particulièrement marquant de la soirée.

L’ensemble de la distribution a formé un tableau d’une richesse exceptionnelle, donnant naissance à un spectacle d’une beauté inoubliable.

Легендарная постановка Юрия Григоровича 1973 года «Спящая красавица» под управлением Павла Клиничева ожила 10 апреля 2026 года в исполнении поистине выдающемся, где каждый артист внёс свой неповторимый вклад в создание вечера исключительной художественной ценности.

В центре спектакля Ярославна Куприна в партии Авроры предстала в образе поистине эфирном, с утончённой, безукоризненной техникой и сияющей сценической аурой, наполняющей пространство особой поэтичностью.

Артём Овчаренко, исполнявший партию Принца Дезире, был величественным, сочетая благородство, лёгкость прыжка и изысканную музыкальность.

Игорь Цвирко в роли Карабос оказался завораживающим, обладая мощной сценической энергетикой и яркой драматической выразительностью.

Ольга Марченкова (Фея Сирени) была возвышенной, её танец отличался гармонией, чистотой и внутренним светом.

В третьем акте феи драгоценностей предстали в блистательных образах:

Маргарита Шрайнер (Бриллиант) — ослепительная;

Екатерина Варламова (Сапфир) — сияющая;

Ульяна Мокшева (Золото) — золотисто-лучезарная;

Александра Доля (Серебро) — переливчатая.

Кристина Кретова (Принцесса Флорина) была очаровательной, с изящной и музыкальной интерпретацией.

Макар Михалкин в дебюте в партии Голубой птицы оказался поистине искромётным — его виртуозность, лёгкость и блеск исполнения произвели неизгладимое впечатление.

София Маймула (Золушка) была изящной, а Иван Сорокин (Принц) — благородным.

Никита Кулаков и Валерия Беспалова в ролях Кота в сапогах и Белой кошки были очаровательно игривыми, их дуэт отличался точностью, живостью и выразительным сценическим обаянием, став одним из самых запоминающихся эпизодов вечера.

Вся труппа создала цельное, гармоничное и поистине великолепное художественное полотно, оставившее ощущение редкого совершенства и незабываемой красоты.

La función del 10 de abril de 2026 quedará, sin duda, inscrita en la memoria como una de esas noches irrepetibles en las que el arte alcanza una dimensión casi sobrenatural. Fue una velada de perfección absoluta, de belleza desbordante, de excelencia incontestable; una de esas rarísimas ocasiones en las que todo —absolutamente todo— converge para crear algo que trasciende lo escénico y se convierte en pura emoción.

Desde el primer compás, la orquesta envolvió el teatro con un sonido majestuoso, opulento, profundamente conmovedor. Cada frase musical respiraba elegancia, cada matiz parecía sostener a los bailarines en el aire, impulsándolos hacia un nivel de inspiración superior. Fue una interpretación musical fastuosa, refinadísima, vibrante, que elevó la coreografía a una dimensión casi celestial.

Y en el centro de ese universo mágico, brillando con una luz propia, inconfundible, absolutamente hipnótica, apareció Yaroslavna Kuprina como Aurora. Su interpretación fue sencillamente sublime, exquisita, delicadísima y a la vez firme, impregnada de una elegancia aristocrática y una seguridad técnica apabullante. Su Aurora no solo fue perfecta en lo académico —equilibrios sostenidos con una serenidad imposible, giros cristalinos, líneas purísimas— sino profundamente evocadora, misteriosa, casi etérea. En los últimos actos alcanzó una dimensión superior: luminosa, majestuosa, profundamente poética. Transmitía algo indescriptible, una magia intangible que atrapaba al espectador sin remedio. Fue, sin exagerar, una Aurora de ensueño, inolvidable, absolutamente magistral.

A su lado, Artem Ovcharenko encarnó al Príncipe ideal con una nobleza impecable y una técnica deslumbrante. Sus saltos amplios, ligerísimos, de una limpieza impecable, parecían suspendidos en el tiempo. Su porte distinguido, su elegancia natural y su musicalidad exquisita lo convirtieron en el partenaire perfecto. Juntos formaron una pareja de una armonía total, de una belleza deslumbrante, de una compenetración casi mágica. Era imposible apartar la mirada: eran la encarnación del ideal clásico, llevada a su máxima expresión.

Makar Mikhalkin, como Pájaro Azul, fue una auténtica revelación dentro de la excelencia general. Su interpretación fue electrizante, fulgurante, deslumbrante. Ejecutó una batería de entrechats vertiginosa, precisa, impecable, con una ligereza que desafiaba toda lógica. Sus brazos, fluidos y expresivos, aportaban una calidad aérea exquisita, mientras que sus saltos —altísimos, elásticos, vibrantes— arrancaban auténticas ovaciones. Fue una interpretación brillante, espectacular, de una dificultad extrema resuelta con aparente facilidad.

Kristina Petrova, como Princesa Florine, estuvo sencillamente deliciosa, refinada, encantadora. Su danza fue elegante, musical, delicada, con una seguridad escénica admirable. Irradiaba una serenidad y una belleza que cautivaban profundamente. Confirmó sin lugar a dudas que estamos ante una bailarina de proyección extraordinaria, con un futuro luminoso, prometedor, deslumbrante.

Igor Tsvirko, como Carabosse, volvió a demostrar su carisma arrollador, magnético, absolutamente irresistible. Su presencia escénica es tan poderosa que domina cada aparición con una autoridad casi hipnótica. Logró convertir un rol no siempre agradecido en un personaje fascinante, vibrante, lleno de matices. Es un artista total, versátil, impactante, capaz de transformar cualquier papel en algo memorable.

Olga Marchenkova, como Hada de las Lilas, aportó esa elegancia suprema, esa nobleza serena, esa pureza estilística que define a las grandes intérpretes. Su danza fue fluida, majestuosa, impecablemente académica, irradiando equilibrio y armonía en cada gesto.

Las hadas del prólogo ofrecieron un despliegue de virtuosismo admirable:

Daria Khokhlova (Pureza) con su línea impecable y lirismo refinado;

Stanislava Lyalushkina (Migajas) con su vivacidad encantadora;

Ulyana Moksheva (Generosidad), elegante y distinguida;

Valeria Bespalova (Canario), brillante, precisa, rapidísima, de una musicalidad chispeante;

Elizaveta Kruteleva (Oro), deslumbrante, nítida, técnicamente impecable;

y Kristina Petrova (Audacia), segura y expresiva.

En el tercer acto, el conjunto volvió a alcanzar un nivel extraordinario con Ulyana Moksheva (Oro), Arina Denisova (Plata) y Ekaterina Varlamova (Zafiro), formando un trío de una armonía visual perfecta, de una elegancia cristalina y una coordinación exquisita.

Cada solista, cada intervención, cada detalle estuvo cuidado con una precisión absoluta. No hubo fisuras, no hubo momentos débiles: todo fluyó con una naturalidad asombrosa, como si la perfección fuese algo espontáneo.

Fue una función de nivel estratosférico, de una calidad superlativa, de una belleza abrumadora. Una noche donde la técnica se transformó en arte puro, donde la emoción desbordó cada rincón del teatro, donde el ballet alcanzó su forma más elevada y auténtica.

Una de esas noches irrepetibles.

Una de esas funciones de oro.

Una de esas experiencias que permanecen para siempre.

Simplemente… inolvidable.

Спектакль 10 апреля 2026 года, без сомнения, останется в памяти как один из тех редчайших вечеров, когда искусство достигает почти сверхъестественного измерения. Это была ночь абсолютного совершенства, ослепительной красоты и безусловного мастерства — тот самый редкий случай, когда всё, без исключения, складывается в единое чудо, выходящее за пределы сцены и превращающееся в чистое чувство.

С первых же тактов оркестр окутал зал величественным, насыщенным и глубоко трогательным звучанием. Каждая музыкальная фраза дышала благородством, каждый нюанс словно поддерживал танцовщиков, поднимая их на новый уровень вдохновения. Это было исполнение роскошное, утончённое, живое, которое возвело хореографию почти в небесную сферу.

И в центре этого волшебного мира, сияя особенным, неповторимым светом, появилась Ярославна Куприна в роли Авроры. Её исполнение было поистине возвышенным, изысканным, тончайшим и вместе с тем уверенным, наполненным аристократической элегантностью и безупречной техникой. Её Аврора была не только идеальной с академической точки зрения — с безукоризненными балансами, кристально чистыми вращениями и безупречными линиями — но и глубоко выразительной, загадочной, почти эфемерной. В последних актах она достигла высшей художественной точки: светлая, величественная, поэтичная. Она передавала нечто неуловимое, магическое, что невозможно объяснить словами. Это была Аврора мечты — незабываемая, совершенная, поистине выдающаяся.

Рядом с ней Артём Овчаренко воплотил идеального Принца с безупречным благородством и блестящей техникой. Его прыжки — широкие, лёгкие, идеально чистые — словно зависали во времени. Его сценическая осанка, природная элегантность и тонкая музыкальность сделали его идеальным партнёром. Вместе они создали дуэт абсолютной гармонии, ослепительной красоты и почти мистического взаимопонимания. От них невозможно было оторвать взгляд — это был сам идеал классического балета, доведённый до совершенства.

Макар Михалкин в партии Голубой птицы стал настоящим откровением. Его исполнение было искрящимся, молниеносным, ослепительным. Его batterie — стремительная, точная, безупречная — поражала виртуозностью. Его руки отличались необыкновенной мягкостью и выразительностью, а прыжки — высокие, лёгкие, пружинистые — вызывали восторг. Это было выступление яркое, эффектное, невероятно сложное и при этом исполненное с поразительной лёгкостью.

Кристина Петрова в роли Принцессы Флорины была очаровательной, утончённой, изящной. Её танец отличался музыкальностью, чистотой и внутренней уверенностью. Она излучала гармонию и красоту, захватывая зрителя своей искренностью. Безусловно, перед нами балерина с блестящим, многообещающим будущим.

Игорь Цвирко в роли Карабос вновь продемонстрировал свой мощный, притягательный, неотразимый сценический магнетизм. Его присутствие доминирует в каждой сцене, наполняя её силой и драматизмом. Он превратил этот образ в нечто захватывающее и многогранное. Это артист редкой универсальности, способный сделать любой образ незабываемым.

Ольга Марченкова в роли Феи Сирени воплотила высшую элегантность, благородство и чистоту стиля. Её танец был плавным, величественным, академически безупречным, излучающим гармонию и внутреннее равновесие.

Феи пролога продемонстрировали впечатляющее мастерство:

Дарья Хохлова (Чистота) — с безупречной линией и лиризмом;

Станислава Лялушкина (Крошки) — живая и обаятельная;

Ульяна Мокшева (Щедрость) — элегантная и благородная;

Валерия Беспалова (Канарейка) — яркая, точная, стремительная;

Елизавета Крутелева (Золото) — блистательная и чёткая;

Кристина Петрова (Смелость) — уверенная и выразительная.

В третьем акте трио драгоценностей — Ульяна Мокшева (Золото), Арина Денисова (Серебро) и Екатерина Варламова (Сапфир) — создали ансамбль исключительной гармонии, прозрачной красоты и совершенной синхронности.

Каждый солист, каждая вариация, каждая деталь были исполнены с абсолютной точностью. Не было ни одного слабого момента — всё текло естественно, словно совершенство было чем-то само собой разумеющимся.

Это был спектакль запредельного уровня, исключительного качества, ошеломляющей красоты. Вечер, когда техника превратилась в чистое искусство, когда эмоции наполнили каждый угол театра, когда балет достиг своей высшей формы.

Один из тех вечеров, которые не повторяются.

Один из тех спектаклей, которые становятся легендой.

Один из тех моментов, которые остаются навсегда.

Просто… незабываемо.

Moscow - The Legend of Love - 8 Mar 2026

The history of The Legend of Love is inseparable from the legacy of its creator, Yuri Grigorovich, one of the towering figures of twentieth-century Russian culture. Born in Saint Petersburg (then Leningrad) in 1927 and passing away in Moscow in 2025 at the remarkable age of ninety-eight, Grigorovich shaped the artistic identity of Soviet and Russian ballet for more than three decades. As artistic director of the legendary Bolshoi Ballet from 1964 to 1995, he created a style that fused classical grandeur with dramatic power, redefining the expressive possibilities of ballet. Alongside his extraordinary career stood his muse and wife, the incomparable ballerina Natalia Bessmertnova, whose ethereal elegance and emotional depth made her one of the most celebrated dancers in ballet history.

Among Grigorovich’s many masterpieces—such as Spartacus, Ivan the Terrible, and his iconic interpretations of Swan Lake and The Nutcracker—few works capture his artistic vision as profoundly as The Legend of Love. Created in 1961 to the evocative score of Azerbaijani composer Arif Melikov, with a libretto inspired by the writings of Turkish poet Nazim Hikmet, the ballet draws upon the ancient Persian legend of Farhad and Shirin. From its very first performances, the work stood apart from traditional romantic ballets. It introduced a new visual language—angular movements, sculptural poses, and an almost cinematic sense of dramatic tension—while retaining the emotional intensity that lies at the heart of classical dance.

The story unfolds as a tragic and noble drama. Queen Mekhmene Banu sacrifices her own beauty to save the life of her beloved younger sister, the princess Shirin. Yet fate brings both women to love the same man: the young court painter Ferkhad. When Ferkhad’s heart belongs to Shirin, the queen—tormented by jealousy and sorrow—assigns him an impossible task: to carve a path through an iron mountain in order to bring water to a suffering people. In the end, Ferkhad chooses duty and sacrifice over personal happiness, transforming the ballet into a profound meditation on love, power, and moral responsibility.

This combination of epic storytelling and daring choreography made the work a cornerstone of the repertoire at the Bolshoi Theatre, where it has continued to captivate audiences for decades.

Over the years, the ballet has been interpreted by some of the greatest dancers of the Russian stage. Legendary artists such as Nikolai Tsiskaridze, Ekaterina Osmolkina, Vladimir Shklyarov, and Viktoria Tereshkina brought extraordinary depth and charisma to its demanding roles. Their performances revealed the powerful blend of athleticism and lyricism that defines Grigorovich’s choreography. In particular, the heroic role of Ferkhad requires exceptional stamina, explosive elevation in jumps, and a dramatic presence capable of conveying the inner conflict between love and duty.

In more recent years, the ballet has also been illuminated by the artistry of one of Russia’s most celebrated ballerinas, Svetlana Zakharova. Her interpretations of the ballet’s leading roles have enchanted audiences with a unique combination of technical purity, musical sensitivity, and poetic refinement. When Zakharova steps onto the stage, the atmosphere of the theatre seems to transform; every gesture becomes expressive, every line sculpted with luminous grace.

Yet the magic of The Legend of Love lies not only in its illustrious past but also in the new generation of dancers who continue to breathe fresh life into this masterpiece. Recent performances at the Bolshoi Theatre have revealed an inspiring constellation of young artists whose interpretations honor the tradition while bringing renewed vitality.

Among them, the elegant Eleonora Sevenard has impressed audiences with her refined musicality and luminous stage presence. Her performances capture both the delicacy and the emotional complexity of the ballet’s heroines. Alongside her, the charismatic Igor Tsvirko has dazzled spectators with powerful jumps, dramatic energy, and an unmistakable theatrical magnetism that draws thunderous applause.

Particularly captivating is the emerging partnership of Yaroslavna Kuprina and Makar Mikhalkin, a duo increasingly admired for their extraordinary harmony on stage. Kuprina possesses long, expressive lines and remarkable flexibility—qualities perfectly suited to the stylized aesthetic of the ballet, inspired by the delicate geometry of Persian miniatures. Mikhalkin, meanwhile, embodies the heroic figure of Ferkhad with impressive physical strength and soaring elevation in his jumps. His ability to combine technical precision with emotional intensity allows him to portray the character’s inner turmoil with compelling authenticity.

Their pas de deux reveal a rare sense of trust and synchrony. The demanding lifts and acrobatic transitions characteristic of Grigorovich’s choreography appear effortless in their hands, creating the illusion that the ballerina floats weightlessly through space. Together they bring a youthful sincerity to the tragic love story, transforming it from a historical legend into a living, breathing drama.

Other remarkable artists—such as Anna Nikulina, Denis Rodkin,  Maria Koshkaryova, Mark Orlov, Vladislav Lantratov, and Elizaveta Kokoreva—continue to enrich the production with their own distinctive interpretations, ensuring that each performance feels unique while remaining faithful to the grand tradition of the Bolshoi.

More than sixty years after its creation, The Legend of Love remains a mesmerizing spectacle—at once monumental, poetic, and profoundly human. Its hypnotic music, its sculptural choreography, and its timeless themes of sacrifice and devotion create an atmosphere that feels almost cinematic in its emotional scope.

Each new generation of dancers inherits this masterpiece and transforms it anew. From the legendary stars of the past to the brilliant young artists who now command the stage, the ballet continues to enchant audiences and to affirm the enduring genius of Yuri Grigorovich—a creator whose vision shaped the soul of Russian ballet and whose works will continue to inspire dream and wonder for generations to come. 

История «Легенды о любви» неразрывно связана с наследием её создателя, Юрия Григоровича, одной из выдающихся фигур русской культуры XX века. Родившийся в Санкт-Петербурге (тогда Ленинграде) в 1927 году и скончавшийся в Москве в 2025 году в почтенном возрасте девяноста восьми лет, Григорович более трёх десятилетий формировал художественную самобытность советского и российского балета. Будучи художественным руководителем легендарного Большого балета с 1964 по 1995 год, он создал стиль, сочетающий классическое величие с драматической силой, переосмыслив выразительные возможности балета. Наряду с его выдающейся карьерой, рядом с ним стояла его муза и жена, несравненная балерина Наталья Бессмертнова, чья неземная элегантность и эмоциональная глубина сделали её одной из самых прославленных танцовщиц в истории балета.

Среди многочисленных шедевров Григоровича — таких как «Спартак», «Иван Грозный» и его культовые интерпретации «Лебединого озера» и «Щелкунчика» — немногие произведения так глубоко отражают его художественное видение, как «Легенда о любви». Созданный в 1961 году на проникновенную музыку азербайджанского композитора Арифа Меликова, с либретто, вдохновленным произведениями турецкого поэта Назима Хикмета, балет основан на древней персидской легенде о Фархаде и Ширин. С самых первых представлений произведение отличалось от традиционных романтических балетов. Оно представило новый визуальный язык — угловатые движения, скульптурные позы и почти кинематографическое ощущение драматического напряжения — сохраняя при этом эмоциональную интенсивность, лежащую в основе классического танца.

История разворачивается как трагическая и благородная драма. Царица Мехмене Бану жертвует своей красотой, чтобы спасти жизнь своей любимой младшей сестры, принцессы Ширин. Но судьба сводит обеих женщин с одним и тем же мужчиной: молодым придворным художником Ферхадом. Когда сердце Ферхада принадлежит Ширин, царица, терзаемая ревностью и печалью, поручает ему невыполнимую задачу: проложить путь сквозь железную гору, чтобы доставить воду страдающему народу. В конце концов, Ферхад выбирает долг и жертву вместо личного счастья, превращая балет в глубокое размышление о любви, власти и моральной ответственности.

Это сочетание эпического повествования и смелой хореографии сделало произведение краеугольным камнем репертуара Большого театра, где оно продолжает очаровывать публику на протяжении десятилетий.

За эти годы балет исполняли одни из величайших танцоров русской сцены. Легендарные артисты, такие как Николай Цискаридзе, Екатерина Осмолкина, Владимир Шкляров и Виктория Терешкина, привнесли необычайную глубину и харизму в свои сложные роли. Их выступления раскрыли мощное сочетание атлетизма и лиризма, которое определяет хореографию Григоровича. В частности, героическая роль Ферхада требует исключительной выносливости, взрывной высоты прыжков и драматического присутствия, способного передать внутренний конфликт между любовью и долгом.

В последние годы балет также украсило мастерство одной из самых известных балерин России, Светланы Захаровой. Ее интерпретации ведущих ролей в балете очаровали публику уникальным сочетанием технической чистоты, музыкальной чувствительности и поэтической утонченности. Когда Захарова выходит на сцену, атмосфера театра словно преображается; каждый жест становится выразительным, каждая линия выточена сияющей грацией.

Однако магия «Легенды о любви» заключается не только в ее славном прошлом, но и в новом поколении танцоров, которые продолжают вдыхать новую жизнь в этот шедевр. Недавние выступления в Большом театре показали вдохновляющее созвездие молодых артистов, чьи интерпретации чтят традиции, одновременно наполняя их новой энергией.

Среди них элегантная Элеонора Севенард впечатлила публику своей утонченной музыкальностью и сияющим сценическим обаянием. Ее выступления передают как утонченность, так и эмоциональную сложность героинь балета. Рядом с ней харизматичный Игорь Цвирко поразил зрителей мощными прыжками, драматической энергией и неповторимым театральным магнетизмом, вызывающим бурные аплодисменты.

Особенно привлекателен зарождающийся дуэт Ярославы Куприной и Макара Михалкина, который все больше ценится за свою необыкновенную гармонию на сцене. Куприна обладает длинными, выразительными линиями и замечательной гибкостью — качествами, идеально подходящими для стилизованной эстетики балета, вдохновленной тонкой геометрией персидских миниатюр. Михалкин, в свою очередь, воплощает героический образ Ферхада впечатляющей физической силой и головокружительной высотой прыжков. Его умение сочетать техническую точность с эмоциональной интенсивностью позволяет ему убедительно и достоверно изобразить внутренние переживания персонажа.

Их па-де-де демонстрируют редкое чувство доверия и синхронности. Сложные поддержки и акробатические переходы, характерные для хореографии Григоровича, кажутся в их руках совершенно лёгкими, создавая иллюзию невесомого парения балерины в пространстве. Вместе они привносят юношескую искренность в трагическую историю любви, превращая её из исторической легенды в живую, дышащую драму.

Другие известные артисты — такие как Мария Кошкарёва, Марк Орлов, Владислав Лантратов и Елизавета Кокорева — продолжают обогащать постановку своими собственными, неповторимыми интерпретациями, гарантируя уникальность каждого спектакля, оставаясь при этом верными великим традициям Большого театра.

Спустя более шестидесяти лет после своего создания «Легенда о любви» остаётся завораживающим зрелищем — одновременно монументальным, поэтическим и глубоко человечным. Её гипнотическая музыка, скульптурная хореография и вневременные темы жертвенности и преданности создают атмосферу, которая по своему эмоциональному размаху кажется почти кинематографической.

Каждое новое поколение танцоров наследует этот шедевр и преобразует его заново. От легендарных звезд прошлого до блестящих молодых артистов, которые сегодня покоряют сцену, балет продолжает очаровывать публику и подтверждать непреходящий гений Юрия Григоровича — творца, чье видение сформировало душу русского балета и чьи произведения будут продолжать вдохновлять на мечты и восхищение будущие поколения.

Moscow - Marco Spada - Pierre Lacotte

A Night of Radiant Classicism: Marco Spada at the Bolshoi

There are evenings at the theatre that remind us why ballet endures as one of the most refined and complete art forms. The recent performance of Marco Spada at the Teatro Bolshói was such an evening — a rare convergence of history, musical brilliance, choreographic intelligence and the luminous talent of four remarkable young artists: Makar Mikhalkin, Alexei Putintsev, Anastasia Smirnova and Yaroslavna Kuprina. The principal dancer Dmitry Vyskubenko was the star of the evening as the Prince and his superb dancing style.

In Pierre Lacotte’s meticulous reconstruction, Marco Spada emerges not merely as a charming relic of the nineteenth century, but as a living jewel of the classical repertoire. Lacotte, with his profound understanding of Romantic style, restores the ballet’s theatrical wit, structural elegance and stylistic finesse, allowing modern audiences to experience the sophistication of French classicism revitalized through Russian excellence.

A Ballet d’Action with Theatrical Wit

Originally conceived at the Paris Opéra, Marco Spada is a true ballet d’action, in which dance serves narrative purpose. Its connection to the world of commedia dell’arte infuses the work with humor, intrigue and vivid characterization. The choreography is rich in ensemble writing, virtuosic variations and dramatic interplay, offering abundant opportunities for interpreters to display both technical command and theatrical intelligence.

Historically, the ballet was mounted in part to showcase — and subtly dramatize — the supposed rivalry between two Italian prime ballerinas of the Paris Opéra, Amalia Ferraris and Carolina Rosati. This context lends particular resonance to the celebrated scene in which two ballerinas execute parallel, increasingly demanding passages while observing one another with refined theatrical awareness. It is an ingenious moment: virtuosity intertwined with dramaturgy, competition elevated to art.

In this performance, that scene became one of the evening’s most exquisite highlights.

The Musical Treasure of Auber

The score, drawn largely from the music of Daniel-François-Esprit Auber, is itself a delight. Fragments from his operas Fra Diavolo and La Muette de Portici are woven seamlessly into the ballet’s structure.

From Fra Diavolo comes buoyant charm, melodic sparkle and elegant rhythmic vitality. From La Muette de Portici emerges a broader lyrical sweep, tinged with dramatic nobility. The result is a score replete with delicious variations, refined waltzes and passages of irresistible theatrical flair. The music does not merely accompany the dance; it animates it, shapes it and elevates it.

In the Bolshoi’s grand auditorium — illuminated in gold, alive with anticipation — the marriage of choreography and score felt complete.

Dmitry Vyskubenko , Alexei Putintsev , Yaroslavna Kuprina , 

Makar Mikhalkin, Anastasia Smirnova 

Young Artists, One Exceptional Constellation

What transformed this already magnificent work into an unforgettable evening was the presence of four young artists whose gifts complement one another while remaining distinctly individual.

Dmitry Vyskubenko ( principal dancer )  shone in his role as the prince. The company's magnificent principal dancer is considered a superb dancer for his extraordinary combination of classical lineage, athletic precision, and remarkable expressive versatility, which allows him to master both traditional and contemporary repertoire.

Makar Mikhalkin embodies classical nobility. His line is pure, his placement immaculate, his technique secure without ostentation. There is a serenity in his movement that reflects deep discipline and years of devoted training. His turns are steady, his elevation clean, and his partnering attentive and generous. He dances not for display, but for the integrity of the style — and this restraint grants him quiet authority.

Alexei Putintsev, by contrast, radiates brilliance and dynamic vitality. His allegro is sparkling, his jumps buoyant and expansive, his pirouettes daring yet controlled. But beyond virtuosity lies an acute musical sensitivity. He phrases with intelligence, shapes crescendos physically and responds to rhythmic nuance with precision. His charisma feels organic — born of confidence, preparation and genuine artistic commitment.

Anastasia Smirnova brings refinement and radiance to the stage. Her upper body is exquisitely sculpted, her arms breathe with lyricism, and her balances unfold with assurance. In technical passages, her control is evident; in dramatic exchanges, her intelligence shines. During the mirrored variation scene, she combined clarity of execution with subtle theatrical awareness, engaging both her partner and the audience in a dialogue of elegance and wit.

Yaroslavna Kuprina possesses lyrical amplitude and commanding presence. Her extensions bloom generously, her turns in attitude are secure and sustained, and her phrasing flows naturally from the music. She dances with both softness and authority — a rare duality. In moments of stillness, she allows the score to resonate; in passages of brilliance, she rises to the challenge with serene confidence.

Together, these four artists created not merely a cast, but a constellation. Each distinct, yet united in stylistic coherence and artistic sincerity.

The Bolshoi at Its Most Splendid

The production itself — with its opulent décor and finely crafted costumes — enhances the ballet’s historical atmosphere. The visual richness, combined with the discipline and expressive strength of the Bolshoi dancers, produces a synthesis of French Romantic elegance and Russian classical grandeur.

On this particular night, the vast auditorium seemed to glow not only with chandeliers and gilded balconies, but with artistic electricity. The curtain calls — greeted by an enthusiastic, standing audience — felt entirely earned.

Talent of this caliber does not arise by chance. Behind the beauty lies sacrifice, relentless rehearsal, physical endurance and artistic reflection. What the audience witnessed was not only youthful promise, but already a level of maturity that suggests enduring careers.

For lovers of classical ballet — of pure line, musical intelligence, technical excellence and theatrical sophistication — this was a night to treasure.

A jewel of the repertoire.

A celebration of French and Russian tradition.

Four radiant young stars, shining together on one of the world’s most illustrious stages.

An unforgettable evening of ballet at its finest.

Hay ballets que se disfrutan por su virtuosismo técnico, otros por su belleza musical, y algunos —los más raros— por la armonía perfecta entre historia, coreografía y música. Marco Spada, en la versión de Pierre Lacotte, pertenece sin duda a esta última categoría.

El Teatro Bolshói tiene la fortuna de contar en su repertorio con esta obra deliciosa, refinada y teatral, que conjuga la tradición francesa con la escuela rusa al más alto nivel. La producción, con decorados y vestuario realizados con gran cuidado y riqueza visual, envuelve la escena en un ambiente vibrante, colorido y elegante, fiel al espíritu del ballet de acción del siglo XIX.

Un ballet de acción con sabor a commedia dell’arte

Marco Spada es, en esencia, un ballet d’action: la danza no es mero adorno, sino vehículo narrativo. La trama —con ecos de la commedia dell’arte— ofrece innumerables posibilidades interpretativas. Personajes vivos, situaciones teatrales ingeniosas y escenas de conjunto cuidadosamente construidas permiten a los intérpretes desplegar tanto virtuosismo técnico como presencia dramática.

En su origen, la obra fue concebida en la Ópera de París también como un marco para escenificar la supuesta rivalidad entre dos primeras bailarinas italianas, Amalia Ferraris y Carolina Rosati. Ese contexto histórico da un matiz fascinante a ciertas escenas del ballet, especialmente a aquellas en las que dos figuras femeninas dialogan coreográficamente a través de variaciones paralelas.

Resulta particularmente ingenioso ese momento en que ambas ejecutan los mismos pasos —con dificultad creciente— y una observa a la otra, casi desafiándola con elegancia. El público no solo contempla virtuosismo; presencia un juego escénico cargado de intención. Es una auténtica joya coreográfica: refinada, inteligente y profundamente teatral.

La música: Auber y el encanto de la ópera francesa

La partitura es otro de los grandes tesoros de Marco Spada. Basada principalmente en música de Daniel-François-Esprit Auber, el ballet incorpora fragmentos de dos de sus óperas más célebres: Fra Diavolo y La Muette de Portici.

Efectivamente, pueden reconocerse pasajes provenientes de ambas obras, integrados con gran inteligencia en la estructura coreográfica. Fra Diavolo, con su vivacidad melódica y su elegancia ligera, aporta brío, carácter y un perfume típicamente francés. La Muette de Portici, por su parte, añade un lirismo más amplio y dramático, recordándonos la capacidad de Auber para escribir música teatralmente poderosa y refinada al mismo tiempo.

El resultado es una sucesión de variaciones exquisitas, melodías encantadoras y números de conjunto de irresistible musicalidad. La partitura está literalmente plagada de momentos deliciosos que sostienen e inspiran la danza. No es exagerado afirmar que estamos ante una auténtica joya musical dentro del repertorio coreográfico.

Una velada memorable

Cuando una obra de esta riqueza histórica y musical se encuentra con intérpretes jóvenes de gran talento, el resultado puede ser extraordinario. La escuela rusa, con su rigor técnico y su amplitud de línea, dialoga aquí con la elegancia del ballet francés reconstruido por Lacotte, creando una síntesis fascinante.

El Bolshói demuestra una vez más su capacidad para abrazar tradiciones diversas y hacerlas propias. La energía, la precisión y el carisma de sus bailarines elevan la coreografía, mientras la escenografía y el vestuario refuerzan la sensación de estar ante un espectáculo completo, coherente y cuidadosamente concebido.

Hay noches en que el ballet recuerda por qué es un arte total: música, historia, teatro y danza fundidos en una experiencia única. Esta representación de Marco Spada fue, sin duda, una de esas veladas.

La magia del ballet francés renacida en Moscú, el talento ruso al más alto nivel y la inspiración musical de Auber se unieron para ofrecer una función que permanecerá en la memoria como una auténtica celebración del arte coreográfico.

Marco Spada - Feb 2026 

There are evenings at the theatre that remain pleasant memories. And then there are those rare performances that feel almost historic in their intensity — evenings when talent, opportunity, repertoire and artistic maturity align with breathtaking clarity.

Such was the recent performance of Marco Spada at the Teatro Bolshói, where four of the company’s most compelling young artists — Makar Mikhalkin, Alexei Putintsev, Anastasia Smirnova and Yaroslavna Kuprina — shared the stage in a performance that embodied the very essence of classical ballet.

Makar Mikhalkin – Nobility of Line and Quiet Authority

Makar Mikhalkin brings to the stage a rare combination of classical purity and inner strength. His technique is clean, secure and unforced — never demonstrative for its own sake, but always at the service of style. There is a nobility in his line, an academic clarity in his placements, and a remarkable steadiness in turns and elevation.

What distinguishes him further is his composure. He dances with the assurance of someone deeply grounded in the discipline of the Russian school, yet without rigidity. His partnering reveals attentiveness and generosity — qualities that speak not only of talent, but of humility and sacrifice. One senses the years of disciplined work behind the apparent ease.

Alexei Putintsev – Brilliance, Precision and Musical Fire

If Mikhalkin embodies quiet authority, Alexei Putintsev radiates brilliance. His allegro has sparkle; his jumps possess buoyancy and amplitude; his turns are both precise and daring. Yet beyond technical command lies something even more compelling: an acute musical intelligence.

Putintsev listens with his entire body. Phrasing, accents, suspensions — everything is articulated with sensitivity to the score. In Marco Spada, where musical nuance is essential, he demonstrated how virtuosity can coexist with refinement. His charisma is immediate, but never superficial; it is anchored in craftsmanship and in a visible commitment to artistic growth.

Anastasia Smirnova – Radiance, Refinement and Dramatic Intelligence

Anastasia Smirnova’s presence is luminous. From her first entrance, she commands attention not through exaggeration, but through clarity of intention and refinement of detail. Her upper body is exquisitely shaped; her arms breathe; her épaulement speaks.

Technically, she combines balance, control and fluidity. Her développés unfold with lyricism, her turns are secure and musical, and her footwork remains articulate and precise. Yet what elevates her artistry is dramatic intelligence. She understands structure, builds phrases thoughtfully, and interacts on stage with a responsiveness that gives life to the choreography.

In the celebrated scene where two ballerinas mirror and subtly challenge one another — a delicious nod to the ballet’s historical origins — her ability to observe, respond and project across the stage revealed both confidence and generosity. It was classical ballet in its purest, most elegant form.

Yaroslavna Kuprina – Lyrical Authority and Classical Grandeur

Yaroslavna Kuprina possesses that rare gift of combining lyrical softness with commanding presence. Her lines are expansive; her balances sustained; her turns in attitude and extensions unfold with confidence and control. There is amplitude in her movement, but also delicacy.

What is most striking is her authority. Even in youth, she dances with a sense of inevitability — as though the choreography flows naturally through her. In passages requiring brilliance, she delivers with assurance; in moments of repose, she allows the music to breathe. Her musicality feels organic rather than calculated.

In the shared variation scene, the dialogue between the two ballerinas became one of the evening’s true treasures: difficult steps executed with serenity, glances exchanged with theatrical wit, and a shared understanding that elevated the moment beyond mere display.

A Celebration of Classical Ballet at Its Finest

Marco Spada, in the reconstruction by Pierre Lacotte, demands stylistic integrity, theatrical intelligence and technical resilience. It is a ballet steeped in history, shaped by the elegance of French classicism and revived through Russian excellence.

On this particular evening, the synthesis was complete. The splendour of the production, the delicious score drawn from the music of Daniel-François-Esprit Auber, and the dedication of these four artists created an atmosphere that felt both celebratory and profound.

Talent alone does not produce such performances. Behind the polish lie years of sacrifice, repetition, physical discipline and artistic reflection. What the audience witnessed was not only promise, but already a level of mastery that suggests luminous futures.

For those who cherish classical ballet in its most authentic form — purity of line, musical sensitivity, technical excellence and dramatic clarity — this was an unforgettable evening.

A rare constellation of young stars, shining together on one of the world’s most illustrious stages.

A true marvel of classical art.

Marco Spada: A Jewel of Romantic Ballet in the Bolshoi Repertoire

Some ballets are enjoyed for their technical virtuosity, others for their musical beauty, and a few—the rarest—for the perfect harmony between story, choreography, and music. Marco Spada, in Pierre Lacotte's version, undoubtedly belongs to this last category.

The Bolshoi Theatre is fortunate to have this delightful, refined, and theatrical work in its repertoire, a ballet that combines French tradition with the Russian school at the highest level. The production, with its meticulously crafted sets and costumes, creates a visually rich and vibrant atmosphere, enveloping the stage in a colorful and elegant ambiance, true to the spirit of 19th-century ballet d'action.

A Ballet d'action with a Commedia dell'arte Flavor

Marco Spada is, in essence, a ballet d'action: the dance is not mere embellishment, but a narrative vehicle. The plot—with echoes of commedia dell'arte—offers countless interpretive possibilities. Lively characters, ingenious theatrical situations, and carefully constructed ensemble scenes allow the performers to display both technical virtuosity and dramatic presence.

Originally, the work was conceived at the Paris Opera as a framework for staging the supposed rivalry between two Italian prima ballerinas, Amalia Ferraris and Carolina Rosati. This historical context lends a fascinating nuance to certain scenes in the ballet, especially those in which two female figures engage in a choreographic dialogue through parallel variations.

The moment when both execute the same steps—with increasing difficulty—and one observes the other, almost elegantly challenging her, is particularly ingenious. The audience witnesses not only virtuosity but also a theatrical interplay charged with intention. It is a true choreographic gem: refined, intelligent, and profoundly theatrical.

The music: Auber and the allure of French opera

The score is another of Marco Spada's great treasures. Based primarily on music by Daniel-François-Esprit Auber, the ballet incorporates fragments from two of his most celebrated operas: Fra Diavolo and La Muette de Portici.

Indeed, passages from both works can be recognized, integrated with great intelligence into the choreographic structure. Fra Diavolo, with its melodic vivacity and light elegance, contributes spirit, character, and a distinctly French flair. La Muette de Portici, for its part, adds a broader and more dramatic lyricism, reminding us of Auber's ability to write music that is both theatrically powerful and refined.

The result is a succession of exquisite variations, enchanting melodies, and ensemble numbers of irresistible musicality. The score is literally brimming with delightful moments that sustain and inspire the dance. It is no exaggeration to say that we are in the presence of a true musical gem within the choreographic repertoire.

A Memorable Evening

When a work of such historical and musical richness encounters highly talented young performers, the result can be extraordinary. The Russian school, with its technical rigor and breadth of line, engages in dialogue here with the elegance of French ballet as reconstructed by Lacotte, creating a captivating synthesis.

The Bolshoi once again demonstrates its ability to embrace diverse traditions and make them its own. The energy, precision, and charisma of its dancers elevate the choreography, while the set design and costumes reinforce the feeling of witnessing a complete, coherent, and meticulously conceived spectacle.

There are nights when ballet reminds us why it is a total art form: music, history, theater, and dance fused into a unique experience. This performance by Marco Spada was undoubtedly one of those evenings.

The magic of French ballet reborn in Moscow, Russian talent at its finest, and Auber's musical inspiration combined to offer a performance that will remain in our memories as a true celebration of choreographic art.

Исключительный вечер в Большом театре: четыре восходящие звезды в балете «Марко Спада»

Бывают вечера в театре, которые остаются приятными воспоминаниями. А бывают и такие редкие спектакли, которые кажутся почти историческими по своей интенсивности — вечера, когда талант, возможности, репертуар и художественная зрелость сливаются воедино с захватывающей дух ясностью.

Таким был недавний спектакль «Марко Спада» в Большом театре, где четыре самых ярких молодых артиста труппы — Макар Михалкин, Алексей Путинцев, Анастасия Смирнова и Ярославна Куприна — разделили сцену в представлении, воплотившем саму суть классического балета.

Макар Михалкин — Благородство линии и спокойная уверенность

Макар Михалкин демонстрирует на сцене редкое сочетание классической чистоты и внутренней силы. Его техника чиста, уверенна и непринужденна — никогда не демонстративна ради самой демонстрации, но всегда служит стилю. В его линиях чувствуется благородство, в расстановке фигур – академическая ясность, а в поворотах и ​​подъемах – удивительная устойчивость.

Еще больше его отличает спокойствие. Он танцует с уверенностью человека, глубоко укоренившегося в дисциплине русской школы, но без скованности. Его партнерские выступления демонстрируют внимательность и великодушие – качества, которые говорят не только о таланте, но и о смирении и самопожертвовании. За кажущейся легкостью чувствуется многолетняя дисциплинированная работа.

Алексей Путинцев – Блеск, точность и музыкальный огонь

Если Михалкин олицетворяет собой тихую власть, то Алексей Путинцев излучает блеск. Его аллегро искрится; его прыжки обладают легкостью и амплитудой; его повороты одновременно точны и смелы. Но за техническим мастерством скрывается нечто еще более впечатляющее: острый музыкальный интеллект.

Путинцев слушает всем телом. Фразировка, акценты, задержки – все артикулировано с чуткостью к партитуре. В танце Марко Спада, где музыкальные нюансы имеют первостепенное значение, он продемонстрировал, как виртуозность может сосуществовать с утонченностью. Его харизма непосредственна, но никогда не поверхностна; она основана на мастерстве и видимой приверженности художественному росту.

Анастасия Смирнова – Сияние, утонченность и драматический интеллект

Анастасия Смирнова излучает свет. С первого же выхода на сцену она приковывает внимание не преувеличением, а ясностью намерений и изысканностью деталей. Ее верхняя часть тела имеет изысканную форму; ее руки словно дышат; ее движения говорят сами за себя.

Технически она сочетает баланс, контроль и плавность. Ее девелоппе разворачиваются с лиризмом, ее повороты уверенны и музыкальны, а работа ног остается четкой и точной. Однако то, что возвышает ее мастерство, – это драматический интеллект. Она понимает структуру, вдумчиво выстраивает фразы и взаимодействует на сцене с отзывчивостью, которая оживляет хореографию.

В знаменитой сцене, где две балерины отражают друг друга и тонко бросают вызов — восхитительный намек на исторические истоки балета — ее способность наблюдать, реагировать и проецировать свои движения на сцену демонстрировала одновременно уверенность и великодушие. Это был классический балет в его чистейшей, самой элегантной форме.

Ярославна Куприна — Лирическая авторитетность и классическое величие

Ярославна Куприна обладает редким даром сочетать лирическую мягкость с властным присутствием. Ее линии экспансивны; ее баланс выдержан; ее повороты в позе и растяжения разворачиваются с уверенностью и контролем. В ее движениях есть амплитуда, но также и деликатность.

Что наиболее поразительно, так это ее авторитет. Даже в юности она танцует с ощущением неизбежности — как будто хореография естественным образом проходит сквозь нее. В пассажах, требующих блеска, она демонстрирует уверенность; в моменты покоя она позволяет музыке дышать. Ее музыкальность кажется органичной, а не рассчитанной.

В сцене совместной вариации диалог между двумя балеринами стал одним из истинных сокровищ вечера: сложные движения, исполненные с безмятежностью, взгляды, которыми обменялись с театральным остроумием, и взаимопонимание, которое подняло этот момент выше простого показухи.

Празднование классического балета в его лучшем проявлении

Марко Спада в постановке Пьера Лакотта требует стилистической целостности, театральной интеллектуальности и технической выносливости. Это балет, пропитанный историей, сформированный элегантностью французского классицизма и возрожденный благодаря русскому мастерству.

В этот вечер синтез был завершен. Великолепие постановки, восхитительная музыка, созданная на основе произведений Даниэля-Франсуа-Эспри Обера, и самоотдача этих четырех артистов создали атмосферу, которая одновременно казалась праздничной и глубокой.

Один лишь талант не создает таких выступлений. За отточенностью стоят годы жертв, повторений, физической дисциплины и художественных размышлений. То, что увидела публика, не только вселяло надежду, но и демонстрировало уровень мастерства, предвещающий блестящее будущее.

«Марко Спада»: жемчужина романтического балета в репертуаре Большого театра

Некоторые балеты ценятся за техническое мастерство, другие — за музыкальную красоту, а некоторые — самые редкие — за идеальную гармонию между сюжетом, хореографией и музыкой. «Марко Спада» в постановке Пьера Лакотта, несомненно, относится к последней категории.

Большому театру посчастливилось иметь в своем репертуаре это восхитительное, изысканное и театральное произведение, балет, который на высочайшем уровне сочетает французские традиции с русской школой. Постановка с тщательно проработанными декорациями и костюмами создает визуально богатую и яркую атмосферу, окутывая сцену красочным и элегантным звучанием, верным духу балета-действия XIX века.

Балет действия с элементами комедии дель арте

«Марко Спада» — это, по сути, балет действия: танец — не просто украшение, а средство повествования. Сюжет, с отголосками комедии дель арте, предлагает бесчисленные возможности интерпретации. Яркие персонажи, остроумные театральные ситуации и тщательно выстроенные ансамблевые сцены позволяют исполнителям продемонстрировать как техническое мастерство, так и драматическое присутствие.

Первоначально произведение было задумано в Парижской опере как основа для постановки предполагаемого соперничества между двумя итальянскими прима-балеринами, Амалией Феррарис и Каролиной Розати. Этот исторический контекст придает захватывающий нюанс некоторым сценам балета, особенно тем, в которых две женские фигуры вступают в хореографический диалог посредством параллельных вариаций.

Особенно остроумен момент, когда обе выполняют одни и те же шаги — с возрастающей сложностью — и одна наблюдает за другой, почти элегантно бросая ей вызов. Зрители становятся свидетелями не только виртуозности, но и театрального взаимодействия, наполненного смыслом. Это настоящая хореографическая жемчужина: изысканная, интеллектуальная и глубоко театральная.

Музыка: Обер и очарование французской оперы

Партитура — ещё одно великое сокровище Марко Спады. Основанный в основном на музыке Даниэля-Франсуа-Эспри Обера, балет включает фрагменты из двух его самых известных опер: «Фра Диаволо» и «Немой из Портичи».

Действительно, фрагменты из обоих произведений можно узнать, искусно интегрированные в хореографическую структуру. «Фра Диаволо», с его мелодичной живостью и лёгкой элегантностью, привносит дух, характер и отчётливо французский колорит. «Немой из Портичи», в свою очередь, добавляет более широкую и драматичную лирику, напоминая нам о способности Обера писать музыку, которая одновременно театрально сильна и изысканна.

В результате получается череда изысканных вариаций, чарующих мелодий и ансамблевых номеров, отличающихся неотразимой музыкальностью. Партитура буквально переполнена восхитительными моментами, которые поддерживают и вдохновляют танец. Без преувеличения можно сказать, что мы являемся свидетелями настоящей музыкальной жемчужины в хореографическом репертуаре.

Незабываемый вечер

Когда произведение столь богатой истории и музыки встречается с талантливыми молодыми исполнителями, результат может быть необыкновенным. Русская школа, с её технической строгостью и широтой линий, вступает здесь в диалог с элегантностью французского балета в его реконструкции Лакоттом, создавая захватывающий синтез.

Большой театр в очередной раз демонстрирует свою способность принимать различные традиции и делать их своими собственными. Энергия, точность и харизма танцоров возвышают хореографию, а декорации и костюмы усиливают ощущение того, что перед нами предстаёт цельное, целостное и тщательно продуманное зрелище.

Бывают вечера, когда балет напоминает нам, почему он является всеобъемлющим видом искусства: музыка, история, театр и танец, слившиеся воедино в уникальное переживание. Выступление Марко Спады, несомненно, стало одним из таких вечеров.

Магия французского балета, возродившаяся в Москве, русский талант в лучшем его проявлении и музыкальное вдохновение Обера объединились, чтобы создать представление, которое останется в нашей памяти как истинное торжество хореографического искусства.

Une soirée exceptionnelle au Bolchoï : Quatre étoiles montantes dans Marco Spada

Il y a des soirées au théâtre qui restent de doux souvenirs. Et puis il y a ces rares représentations d'une intensité presque historique – des soirées où talent, opportunité, répertoire et maturité artistique s'unissent avec une clarté saisissante.

Telle fut la récente représentation de Marco Spada au Teatro Bolchoï, où quatre des jeunes artistes les plus prometteurs de la compagnie – Makar Mikhalkin, Alexei Putintsev, Anastasia Smirnova et Yaroslavna Kuprina – ont partagé la scène dans une performance qui incarnait l'essence même du ballet classique.

Makar Mikhalkin – Noblesse de la ligne et autorité sereine

Makar Mikhalkin offre sur scène une rare combinaison de pureté classique et de force intérieure. Sa technique est précise, sûre et naturelle – jamais démonstrative pour le simple plaisir de danser, mais toujours au service du style. Il y a une noblesse dans sa ligne, une clarté académique dans ses placements et une remarquable stabilité dans ses pirouettes et ses élévations.

Ce qui le distingue également, c'est son calme. Il danse avec l'assurance de quelqu'un profondément imprégné de la discipline de l'école russe, sans pour autant être rigide. Son jeu de partenaire révèle attention et générosité – des qualités qui témoignent non seulement de son talent, mais aussi d'humilité et de dévouement. On perçoit les années de travail rigoureux qui se cachent derrière cette apparente aisance.

Alexei Putintsev – Brillance, Précision et Feu Musical

Si Mikhalkin incarne une autorité sereine, Alexei Putintsev rayonne de brillance. Son allegro est étincelant ; ses sauts sont aériens et amples ; ses pirouettes sont à la fois précises et audacieuses. Mais au-delà de cette maîtrise technique se cache quelque chose d'encore plus fascinant : une intelligence musicale aiguë.

Putinsev écoute avec tout son corps. Phrasé, accents, suspensions – tout est articulé avec une sensibilité à la partition. Dans Marco Spada, où la nuance musicale est essentielle, il a démontré comment la virtuosité peut coexister avec le raffinement. Son charisme est immédiat, mais jamais superficiel. Elle s'appuie sur un savoir-faire artisanal et un engagement manifeste envers le développement artistique.

Anastasia Smirnova – Rayonnement, Raffinement et Intelligence Dramatique

La présence d'Anastasia Smirnova est lumineuse. Dès son entrée en scène, elle captive l'attention non par l'exagération, mais par la clarté de son intention et le raffinement de ses détails. Le haut de son corps est d'une beauté exquise ; ses bras semblent respirer ; son épaulement est expressif.

Techniquement, elle allie équilibre, contrôle et fluidité. Ses développés se déploient avec lyrisme, ses tours sont sûrs et musicaux, et son jeu de jambes reste articulé et précis. Mais ce qui élève son art, c'est son intelligence dramatique. Elle comprend la structure, construit les phrases avec réflexion et interagit sur scène avec une réactivité qui donne vie à la chorégraphie.

Dans la célèbre scène où deux ballerines se font écho et se défient subtilement – ​​un délicieux clin d'œil aux origines historiques du ballet – sa capacité à observer, à réagir et à projeter sa présence sur scène a révélé à la fois confiance et générosité. C'était du ballet classique dans sa forme la plus pure et la plus élégante.

Yaroslavna Kuprina – Maîtrise lyrique et grandeur classique

Yaroslavna Kuprina possède ce don rare d'allier une douceur lyrique à une présence imposante. Ses lignes sont amples, ses équilibres soutenus, ses changements de direction et ses extensions se déploient avec assurance et maîtrise. Son mouvement est à la fois ample et délicat.

Ce qui frappe le plus, c'est son autorité. Même jeune, elle danse avec une évidence naturelle, comme si la chorégraphie coulait en elle. Dans les passages exigeant de la virtuosité, elle s'exprime avec assurance ; dans les moments de silence, elle laisse la musique respirer. Sa musicalité semble organique, non calculée.

Dans la scène de variations partagées, le dialogue entre les deux ballerines est devenu l'un des plus beaux moments de la soirée : des pas difficiles exécutés avec sérénité, des regards échangés avec un esprit théâtral, et une compréhension mutuelle qui a sublimé l'instant, le faisant passer du simple spectacle à la performance.

Une célébration du ballet classique à son apogée

Marco Spada, dans la reconstitution de Pierre Lacotte, exige une intégrité stylistique, une intelligence théâtrale et une maîtrise technique irréprochables. C'est un ballet imprégné d'histoire, façonné par l'élégance du classicisme français et sublimé par l'excellence russe.

Ce soir-là, la synthèse était parfaite. La splendeur de la production, la délicieuse partition tirée de la musique de Daniel-François-Esprit Auber et le dévouement de ces quatre artistes ont créé une atmosphère à la fois festive et profonde.

Le talent seul ne suffit pas à produire de telles performances. Derrière cette perfection se cachent des années de sacrifices, de répétitions, de discipline physique et de réflexion artistique. Ce que le public a vu n'était pas seulement une promesse, mais déjà une maîtrise qui laisse présager un avenir radieux.

Marco Spada: un gioiello del balletto romantico nel repertorio del Bolshoi

Alcuni balletti sono apprezzati per il loro virtuosismo tecnico, altri per la loro bellezza musicale e alcuni – i più rari – per la perfetta armonia tra storia, coreografia e musica. Marco Spada, nella versione di Pierre Lacotte, appartiene senza dubbio a quest'ultima categoria.

Il Teatro Bolshoi ha la fortuna di avere nel suo repertorio quest'opera deliziosa, raffinata e teatrale, un balletto che unisce la tradizione francese con la scuola russa ai massimi livelli. La produzione, con le sue scene e i suoi costumi meticolosamente realizzati, crea un'atmosfera visivamente ricca e vibrante, avvolgendo il palcoscenico in un'atmosfera colorata ed elegante, fedele allo spirito del balletto d'azione ottocentesco.

Un balletto d'azione dal sapore di Commedia dell'arte

Marco Spada è, in sostanza, un balletto d'azione: la danza non è mero abbellimento, ma veicolo narrativo. La trama, che richiama la commedia dell'arte, offre innumerevoli possibilità interpretative. Personaggi vivaci, situazioni teatrali ingegnose e scene d'insieme attentamente costruite permettono agli interpreti di sfoggiare sia virtuosismo tecnico che presenza drammatica.

Originariamente, l'opera fu concepita all'Opéra di Parigi come cornice per la messa in scena della presunta rivalità tra due prime ballerine italiane, Amalia Ferraris e Carolina Rosati. Questo contesto storico conferisce un'affascinante sfumatura ad alcune scene del balletto, in particolare quelle in cui due figure femminili dialogano coreograficamente attraverso variazioni parallele.

Il momento in cui entrambe eseguono gli stessi passi, con difficoltà crescente, e una osserva l'altra, quasi sfidandola con eleganza, è particolarmente ingegnoso. Il pubblico assiste non solo al virtuosismo, ma anche a un'interazione teatrale carica di intenzione. È un vero gioiello coreografico: raffinato, intelligente e profondamente teatrale.

La musica: Auber e il fascino dell'opera francese

La partitura è un altro dei grandi tesori di Marco Spada. Basato principalmente sulla musica di Daniel-François-Esprit Auber, il balletto incorpora frammenti di due delle sue opere più celebri: Fra Diavolo e La Muetta di Portici.

In effetti, passaggi di entrambe le opere sono riconoscibili, integrati con grande intelligenza nella struttura coreografica. Fra Diavolo, con la sua vivacità melodica e la sua leggera eleganza, conferisce spirito, carattere e un tocco distintamente francese. La Muetta di Portici, da parte sua, aggiunge un lirismo più ampio e drammatico, ricordandoci la capacità di Auber di scrivere una musica che è al tempo stesso teatralmente potente e raffinata.

Il risultato è una successione di variazioni squisite, melodie incantevoli e numeri d'insieme di irresistibile musicalità. La partitura è letteralmente piena di momenti deliziosi che sostengono e ispirano la danza. Non è esagerato affermare che ci troviamo di fronte a un vero gioiello musicale all'interno del repertorio coreografico.

Una serata memorabile

Quando un'opera di tale ricchezza storica e musicale incontra giovani interpreti di grande talento, il risultato può essere straordinario. La scuola russa, con il suo rigore tecnico e la sua ampiezza di linee, dialoga qui con l'eleganza del balletto francese ricostruito da Lacotte, creando una sintesi accattivante.

Il Bolshoi dimostra ancora una volta la sua capacità di abbracciare tradizioni diverse e farle proprie. L'energia, la precisione e il carisma dei suoi danzatori esaltano la coreografia, mentre le scenografie e i costumi rafforzano la sensazione di assistere a uno spettacolo completo, coerente e meticolosamente concepito.

Ci sono serate in cui il balletto ci ricorda perché è una forma d'arte totale: musica, storia, teatro e danza si fondono in un'esperienza unica. Questa performance di Marco Spada è stata senza dubbio una di quelle serate.

La magia del balletto francese rinato a Mosca, il talento russo al suo apice e l'ispirazione musicale di Auber si sono uniti per offrire uno spettacolo che rimarrà nei nostri ricordi come una vera celebrazione dell'arte coreografica.