There are few ballets that feel like sunlight itself — warm, tender, full of laughter and love. La Fille mal gardée is one of them: Frederick Ashton’s masterpiece of pastoral joy, a hymn to the countryside and to the human heart. Since its Covent Garden premiere in January 1960, this ballet has never ceased to enchant audiences with its radiant humour, its playful charm, and its dancing that seems to bloom like wildflowers under the summer sky.
Ashton, the beloved Founder Choreographer of The Royal Ballet, found inspiration in Jean Dauberval’s 18th-century French comedy, yet turned it into something profoundly English — a “leafy pastoral of perpetual sunshine,” as he once called it. He sought to capture the luminous stillness of Constable’s Suffolk, the laughter of country fairs, and the sweetness of young love. In La Fille mal gardée, that dream lives on. Every detail — the flutter of ribbons, the shimmer of cornfields, the gentle humour of everyday life — is shaped by affection and warmth.
🌿 The World of Ashton: Dance as Joy and Craft
Ashton’s choreography is a miracle of craftsmanship: intricate, musical, alive with wit. Each step is both spontaneous and carefully built, like the delicate workings of a clock whose purpose is happiness. The ballet’s structure is a marvel of rhythm and invention. It brims with bravura — dazzling footwork, multiple pirouettes, radiant lifts — yet never loses its heart.
The famous pas de ruban, where Lise and Colas dance bound together by a single ribbon, is a love duet of astonishing tenderness. It is not merely technical brilliance — it is poetry in motion, a visible thread of devotion and mischief. The maypole dance, with its joyous weaving patterns, celebrates community and the cycle of life, while Widow Simone’s clog dance bursts with humour and humanity. Each of these moments carries Ashton’s unique blend of classicism and English spirit — light, graceful, and deeply human.
🌸 The Dancers: Stars in a Constellation of Joy
Every cast in this revival of La Fille mal gardée feels like an entirely new spring morning — familiar, yet freshly blooming. The Royal Ballet’s artists embody Ashton’s world with such sincerity, brilliance, and heart that each performance becomes its own treasure.
Francesca Hayward dances Lise with an airy joy that seems to float beyond the stage. Her movement is a song — effortless, musical, glowing from within. There is a natural warmth in her every gesture, a youthful radiance that makes her Lise both mischievous and profoundly touching. When she dances the pas de ruban, her lightness feels like laughter; when she dreams of love, the theatre itself seems to hold its breath.
Opposite her, James Hay is the very picture of lyrical grace. His Colas is full of charm and sincerity — quicksilver in his dancing, tender in his presence. His technique is pure Ashton: clean lines, musical phrasing, a soft buoyancy that makes the most demanding steps look like play. Together, Hayward and Hay are a vision of harmony — two dancers utterly in tune, sparkling with affection and joy.
Marianela Nuñez, ever the golden heart of The Royal Ballet, brings to Lise her radiant authority and warmth. Every movement glows with musical intelligence, every smile with genuine happiness. Her dancing combines astonishing technical clarity with deep emotional generosity; her joy is contagious. Vadim Muntagirov, her frequent partner and a dancer of breathtaking refinement, matches her with elegance and lightness. His jumps soar with a quiet grandeur, his partnering is as gentle as it is secure. When they dance together, it feels like sunlight meeting water — luminous, flowing, timeless.
Anna Rose O’Sullivan brings to Lise an irresistible sparkle — light, effervescent, and tender. Her dancing has a silvery radiance, quick and joyous, like the laughter of the countryside itself. With William Bracewell, whose noble bearing and lyrical phrasing give Colas an almost poetic sensibility, she creates a world of youthful affection and playful grace. Their partnership is effortless, musical, and full of love’s bright innocence.
Akane Takada, always the epitome of refinement, gives Lise a serene glow. Every phrase she dances feels polished by light; her movement breathes elegance. Her musical precision allows every gesture to bloom naturally, like petals unfolding in time to the music. Calvin Richardson, her Colas, brings dynamic brilliance and sincerity — a dancer of striking power and sensitivity, whose presence illuminates the stage.
Fumi Kaneko, with her extraordinary poise and inner radiance, dances with a softness that seems to melt the air. Her Lise is gentle yet strong, refined yet full of playfulness. Matthew Ball, magnetic and assured, partners her with quiet strength and lyrical charm. Their pas de deux radiates a mature tenderness, a quiet love that deepens as the ballet unfolds.
Marcelino Sambé, one of the company’s most vibrant artists, infuses Colas with irresistible vitality. His energy is pure sunlight — bold, free, joyous. Every step sparkles with exuberance, every smile is an invitation to delight. With Francesca Hayward, his chemistry is electric: playful, sincere, full of warmth and trust.
Joshua Junker, so full of life, dances with clarity and brightness; his stage presence is magnetic, his artistry full of promise. Aiden O’Brien and Liam Boswell bring vitality and youthful character to their performances, embodying the rustic humour and generosity that Ashton so loved.
And then there is the beloved Widow Simone — a role that is half comedy, half heart. Philip Mosley gives her warmth, wit, and a twinkle in the eye; his clog dance is always a highlight, a triumph of musical precision and pure fun. Thomas Whitehead, equally magnificent, adds his own inimitable touch: robust, humorous, yet full of tenderness. Beneath the laughter, both reveal the character’s humanity — the loving mother, the gentle heart behind the scolding apron.
🎵 The Music: A Country Symphony of Delight
None of this enchantment would be complete without the glorious music that fills the Royal Opera House. Conducted by Jonathan Lo and José Salazar, the Orchestra of the Royal Opera House plays with charm, vitality, and lyrical beauty. From the sparkling overture to the exuberant finale, every phrase feels touched by sunlight.
Under Jonathan Lo’s baton, the music dances — crisp, bright, and full of rhythm. He brings an effervescent clarity that lets Ashton’s choreography breathe, every beat alive with joy. José Salazar, in turn, brings warmth and lyricism, shaping the melodies with tenderness and heart. The orchestra glows beneath their guidance, evoking birdsong, laughter, and the soft rustle of the English fields.
The score, with its rustic tunes and charming themes, becomes a living part of the story — it pulses with love, with humour, with the gentle rhythm of the earth. It reminds us that in Ashton’s world, music and movement are inseparable: they exist together, as naturally as breeze and sunlight.
🌞 A Ballet of Pure Sunshine😀
To watch La Fille mal gardée is to enter a dream of eternal summer — a vision of love and laughter, ribbons and maypoles, clogs and clouds. Every step, every smile, is a tribute to joy.
Whichever cast you see, you will find magic. Each artist brings their own light, their own warmth, their own truth. It is impossible to choose a favourite — they are all magnificent, all so full of soul. Each performance is alive, fresh, and utterly irresistible.
The Royal Ballet once again proves that Ashton’s masterpiece is not a relic of the past but a living, breathing celebration of the human spirit. It is, as always, a ballet of pure sunshine — one that leaves your heart lighter, your spirit lifted, and your soul quietly smiling.
🌷 Любовное послание английской глубинке: «Тщетная предосторожность» Фредерика Эштона в Королевском балете
Немногие балеты ощущаются как сам солнечный свет — тёплые, нежные, полные смеха и любви. «Тщетная предосторожность» — один из них: шедевр Фредерика Эштона, воплощающий пасторальную радость, гимн сельской местности и человеческому сердцу. С момента премьеры в Ковент-Гардене в январе 1960 года этот балет не перестаёт очаровывать публику своим лучезарным юмором, игривым очарованием и танцами, которые словно распускаются, словно полевые цветы под летним небом.
Эштон, любимый всеми хореограф-основатель Королевского балета, черпал вдохновение во французской комедии XVIII века Жана Доберваля, но превратил её в нечто глубоко английское — «пастораль вечного солнца», как он однажды её назвал. Он стремился передать сияющую тишину графства Констебл, смех сельских ярмарок и сладость юной любви. В «Тщетной предосторожности» эта мечта живёт. Каждая деталь — развевающиеся ленты, мерцание кукурузных полей, лёгкий юмор повседневной жизни — пронизана любовью и теплом.
🌿 Мир Эштона: Танец как радость и мастерство
Хореография Эштона — это чудо мастерства: сложная, музыкальная, полная остроумия. Каждый шаг одновременно спонтанен и тщательно выстроен, словно точный механизм часов, предназначенных для счастья. Структура балета — это чудо ритма и изобретательности. Он полон бравады — ослепительная работа ног, многочисленные пируэты, блестящие поддержки — и при этом никогда не теряет своей остроты.
Знаменитый па-де-рубан, где Лиза и Кола танцуют, связанные одной лентой, – это любовный дуэт, исполненный поразительной нежности. Это не просто техническое мастерство – это поэзия в движении, зримая нить преданности и озорства. Танец с майским шестом, с его радостными ткацкими узорами, прославляет общность и круговорот жизни, а танец вдовы Симоны в сабо наполнен юмором и человечностью. Каждый из этих моментов несет в себе уникальное сочетание классицизма и английского духа, присущее Аштону – легкое, изящное и глубоко человечное.
🌸 Танцоры: Звёзды в созвездии радости
Каждый состав в этой возрождённой постановке «Тщетной предосторожности» ощущается как совершенно новое весеннее утро – знакомое, но в то же время свежее и цветущее. Артисты Королевского балета воплощают мир Аштон с такой искренностью, блеском и душевностью, что каждый спектакль становится его собственным сокровищем.
Франческа Хейворд танцует Лизу с воздушной радостью, которая словно парит за пределами сцены. Её движения – словно песня: лёгкие, музыкальные, светящиеся изнутри. В каждом её жесте – естественная теплота, юное сияние, делающее её Лизу одновременно озорной и трогательной. Когда она танцует па-де-рубан, её лёгкость подобна смеху; когда она мечтает о любви, кажется, что сам театр затаил дыхание.
Напротив неё Джеймс Хей – само воплощение лирической грации. Его Колас полон обаяния и искренности – ртути в танце, нежности в его присутствии. Его техника – чистота Эштона: чистые линии, музыкальная фразировка, мягкая жизнерадостность, благодаря которой самые сложные движения кажутся игрой. Вместе Хейворд и Хей – воплощение гармонии – два танцора, идеально сыгранных, искрящихся любовью и радостью.
Марианела Нуньес, вечное золотое сердце Королевского балета, дарит Лизе свою лучезарную силу и теплоту. Каждое движение сияет музыкальной интеллигентностью, каждая улыбка – неподдельным счастьем. Её танец сочетает в себе поразительную техническую чистоту с глубокой эмоциональной щедростью; её радость заразительна. Вадим Мунтагиров, её постоянный партнёр и танцор захватывающей дух утончённости, подчёркивает её элегантность и лёгкость. Его прыжки парят с тихим величием, его партнёрство столь же нежно, сколь и надёжно. Когда они танцуют вместе, это похоже на солнечный свет, встречающийся с водой – сияющий, струящийся, неподвластный времени.
Анна Роуз О’Салливан дарит Лизе неотразимое сияние – лёгкое, искрящееся и нежное. Её танец обладает серебристым сиянием, быстрый и радостный, словно смех самой деревни. Вместе с Уильямом Брейсвеллом, чья благородная осанка и лирическая фразировка придают Коле почти поэтическую чувствительность, она создаёт мир юной нежности и игривой грации. Их партнёрство непринуждённо, музыкально и наполнено светлой невинностью любви.
Аканэ Такада, всегда воплощение утончённости, дарит Лизе безмятежное сияние. Каждая фраза в её танце словно отточена светом; её движения дышат элегантностью. Её музыкальная точность позволяет каждому жесту естественно раскрываться, словно лепестки, раскрывающиеся в такт музыке. Кэлвин Ричардсон, её Кола, привносит динамичный блеск и искренность — танцор поразительной силы и чуткости, чьё присутствие озаряет сцену.
Фуми Канеко, с её необыкновенной осанкой и внутренним сиянием, танцует с мягкостью, которая словно плавит воздух. Её Лиза нежная, но сильная, утончённая, но полная игривости. Мэтью Болл, притягательный и уверенный в себе, создаёт для неё тихую силу и лирическое очарование. Их па-де-де излучает зрелую нежность, тихую любовь, которая становится глубже по мере того, как бал
🌷 Lettre d'amour à la campagne anglaise : La Fille mal gardée de Frederick Ashton au Royal Ballet
Rares sont les ballets qui s'inspirent de la lumière du soleil – chaleureux, tendre, empreint de rire et d'amour. La Fille mal gardée en fait partie : chef-d'œuvre de joie pastorale de Frederick Ashton, hymne à la campagne et au cœur humain. Depuis sa première à Covent Garden en janvier 1960, ce ballet n'a cessé d'enchanter le public par son humour radieux, son charme enjoué et ses danses qui semblent s'épanouir telles des fleurs sauvages sous le ciel d'été.
Ashton, le chorégraphe fondateur et bien-aimé du Royal Ballet, s'est inspiré de la comédie française du XVIIIe siècle de Jean Dauberval, mais l'a transformée en quelque chose de profondément anglais – une « pastorale verdoyante au soleil perpétuel », comme il l'appelait autrefois. Il a cherché à capturer le calme lumineux du Suffolk de Constable, les rires des foires et la douceur des jeunes amours. Dans La Fille mal gardée, ce rêve perdure. Chaque détail – le battement des rubans, le scintillement des champs de maïs, la douce humeur du quotidien – est façonné par l'affection et la chaleur.
🌿 L'univers d'Ashton : la danse, joie et artisanat
La chorégraphie d'Ashton est un miracle d'artisanat : complexe, musicale, pleine d'esprit. Chaque pas est à la fois spontané et soigneusement construit, tel le délicat mécanisme d'une horloge dont le but est le bonheur. La structure du ballet est une merveille de rythme et d'invention. Il déborde de bravoure – jeux de jambes éblouissants, pirouettes multiples, portés radieux – sans jamais perdre son enthousiasme.
Le célèbre pas de ruban, où Lise et Colas dansent liés par un seul ruban, est un duo d'amour d'une tendresse étonnante. Ce n'est pas seulement une prouesse technique, c'est de la poésie en mouvement, un fil visible de dévouement et de malice. La danse du mât de mai, avec ses joyeux motifs de tissage, célèbre la communauté et le cycle de la vie, tandis que la danse des sabots de la veuve Simone déborde d'humour et d'humanité. Chacun de ces moments porte en lui le mélange unique de classicisme et d'esprit anglais d'Ashton : léger, gracieux et profondément humain.
🌸 Les danseurs : Étoiles dans une constellation de joie
Chaque distribution de cette reprise de La Fille mal gardée évoque un matin de printemps entièrement nouveau : familier et pourtant fraîchement épanoui. Les artistes du Royal Ballet incarnent l'univers d'Ashton avec tant de sincérité, de brio et de cœur que chaque représentation devient un véritable trésor.
Francesca Hayward interprète Lise avec une joie aérienne qui semble flotter au-delà de la scène. Son mouvement est une chanson : naturelle, musicale, rayonnante de l'intérieur. Il y a une chaleur naturelle dans chacun de ses gestes, un éclat juvénile qui rend sa Lise à la fois espiègle et profondément touchante. Lorsqu'elle danse le pas de ruban, sa légèreté est comme un rire ; Lorsqu'elle rêve d'amour, le théâtre lui-même semble retenir son souffle.
Face à elle, James Hay est l'image même de la grâce lyrique. Son Colas est plein de charme et de sincérité – vif-argent dans sa danse, tendre dans sa présence. Sa technique est du pur Ashton : des lignes épurées, un phrasé musical, une légèreté qui transforme les pas les plus exigeants en jeu. Ensemble, Hayward et Hay incarnent l'harmonie – deux danseurs parfaitement en phase, pétillants d'affection et de joie.
Marianela Nuñez, éternelle figure d'or du Royal Ballet, apporte à Lise son autorité rayonnante et sa chaleur. Chaque mouvement rayonne d'intelligence musicale, chaque sourire d'un bonheur sincère. Sa danse allie une clarté technique étonnante à une profonde générosité émotionnelle ; sa joie est contagieuse. Vadim Muntagirov, son partenaire habituel et danseur d'un raffinement époustouflant, lui offre élégance et légèreté. Ses sauts s'élancent avec une grandeur tranquille, son partenariat est aussi doux que sûr. Lorsqu'ils dansent ensemble, c'est comme la rencontre de la lumière et de l'eau : lumineuse, fluide, intemporelle.
Anna Rose O’Sullivan apporte à Lise une étincelle irrésistible : légère, pétillante et tendre. Sa danse est d'un éclat argenté, rapide et joyeux, comme le rire de la campagne elle-même. Avec William Bracewell, dont le port noble et le phrasé lyrique confèrent à Colas une sensibilité presque poétique, elle crée un univers d'affection juvénile et de grâce enjouée. Leur collaboration est naturelle, musicale et imprégnée de l'innocence lumineuse de l'amour.
Akane Takada, toujours l'incarnation du raffinement, confère à Lise un éclat serein. Chaque phrase qu'elle danse est polie par la lumière ; son mouvement respire l'élégance. Sa précision musicale permet à chaque geste de s'épanouir naturellement, tels des pétales s'ouvrant au rythme de la musique. Calvin Richardson, son Colas, apporte éclat et sincérité : un danseur d'une puissance et d'une sensibilité saisissantes, dont la présence illumine la scène.
Fumi Kaneko, avec son équilibre extraordinaire et son rayonnement intérieur, danse avec une douceur qui semble faire fondre l'air. Sa Lise est douce et pourtant forte, raffinée et pleine d'enjouement. Matthew Ball, magnétique et assuré, lui offre une force tranquille et un charme lyrique. Leur pas de deux rayonne d'une tendresse mature, d'un amour discret qui s'approfondit au fil du bal.
