The stage of the Mariinsky II will become, on February 26 and 27, the epicenter of emotion, history, and artistic greatness during the tribute festival honoring Rodion Shchedrin and the immortal legacy of Maya Plisetskaya. In this magnificent modern auditorium, whose noble architecture and crystalline acoustics elevate every gesture and every note, ballet lovers will be offered a rare gift: two unforgettable evenings of Carmen Suite, performed by two of the greatest ballerinas of our time, Viktoria Tereshkina and Renata Shakirova. These are not simply performances—they are revelations of character, technique, and artistic truth at the highest level of ballet.
Dans quelques jours, le magnifique Mariinsky II s’illuminera à nouveau pour accueillir un événement d’une grandeur exceptionnelle, un moment où l’architecture, la musique et la danse s’uniront dans une harmonie parfaite. Cet auditorium, véritable joyau de modernité et d’élégance, est un temple consacré à l’art du ballet. Sa vaste salle, aux lignes pures et contemporaines, enveloppe le spectateur dans une atmosphère d’intimité et de majesté à la fois. Depuis les loges, la vue embrasse toute la scène dans sa splendeur, tandis que la fosse d’orchestre, parfaitement intégrée, laisse monter le souffle vivant de la musique. Le Mariinsky II n’est pas seulement un théâtre — c’est une cathédrale de la danse, où chaque geste prend une dimension éternelle.
C’est dans ce cadre sublime que régneront deux figures impériales du ballet russe contemporain, Viktoria Tereshkina et Renata Shakirova, véritables reines du ballet en Russie. Leur présence incarne la continuité de la grande tradition du Mariinsky Theatre, héritière directe de l’école impériale, où la pureté académique se conjugue avec l’expressivité dramatique la plus profonde.
Toutes deux ont déjà conquis les sommets du répertoire classique, incarnant les rôles les plus exigeants avec une maîtrise souveraine. Dans Le Lac des cygnes, elles ont donné vie à Odette et Odile avec une dualité fascinante — Odette, d’une fragilité éthérée, soutenue par des équilibres suspendus et des ports de bras d’une douceur infinie, et Odile, éclatante de virtuosité, triomphant dans les redoutables fouettés en tournant, exécutés avec une précision implacable et une assurance rayonnante.
Dans La Belle au bois dormant, elles ont incarné Aurora avec une pureté académique exemplaire. Le célèbre Adage de la Rose, avec ses équilibres prolongés en attitude et ses transitions d’une difficulté extrême, est devenu sous leur contrôle un moment de perfection absolue. Leur capacité à maintenir l’axe, à stabiliser le centre du corps, et à prolonger le mouvement dans une suspension presque irréelle témoigne d’une technique transcendante.
Dans Raymonda, elles ont brillé par leur noblesse et leur autorité. Les équilibres en arabesque, les développés à la hauteur extrême, les pirouettes multiples parfaitement centrées, et les variations riches en batterie et en épaulement ont révélé leur domination totale du langage classique. Chaque mouvement était sculpté, chaque ligne parfaite, chaque transition fluide et organique.
Dans La Bayadère, elles ont incarné aussi bien la pureté spirituelle de Nikiya que la puissance éclatante de Gamzatti. Les équilibres impossibles sur pointe, les arabesques infinies, les tours en attitude d’une stabilité parfaite, et les sauts d’une légèreté aérienne ont démontré leur contrôle absolu du corps. Leur ballon — cette qualité de suspension dans le saut — donne l’illusion qu’elles défient la gravité.
Mais c’est peut-être dans Giselle qu’elles ont atteint l’apogée de leur art. Ce rôle, sommet du romantisme, exige une transformation totale. Dans le premier acte, leur Giselle est vivante, lumineuse, fragile, avec des petits allegros d’une précision cristalline, des changements de direction rapides, des équilibres délicats. Puis, dans le second acte, elles deviennent presque immatérielles. Le travail sur pointe atteint une dimension surnaturelle : des pas glissés silencieux, des arabesques suspendues, des équilibres d’une durée irréelle, des déplacements qui semblent flotter dans l’air. Leur contrôle du poids, leur utilisation du souffle, et leur musicalité créent l’illusion d’un esprit, d’une présence venue d’un autre monde.
Leur maîtrise des éléments techniques les plus redoutables est tout simplement stupéfiante. Les pirouettes multiples, les manèges rapides, les grands jetés parfaitement ouverts, les développés à la hauteur extrême, les équilibres prolongés sur pointe, les transitions complexes entre les positions — tout cela est exécuté avec une facilité apparente qui masque une difficulté immense. Ce qui est, en réalité, d’une complexité extrême, devient sous leurs corps un langage naturel, fluide, évident.
Leur force réside aussi dans leur épaulement — cette subtile coordination des épaules, de la tête et du regard qui donne vie au mouvement. Leur port de bras respire, leur dos parle, leur regard raconte une histoire. Elles ne se contenteront pas d’exécuter la chorégraphie : elles la transcenderont.
Viktoria Tereshkina incarnera la grandeur impériale, la précision sculpturale, la maîtrise absolue. Sa danse est une architecture vivante, construite avec rigueur, intelligence et autorité.
Renata Shakirova incarnera le feu, la spontanéité, la liberté expressive. Sa danse est une flamme vivante, imprévisible, vibrante, profondément humaine.
Toutes deux possèdent cette aura rare qui distingue les grandes ballerines — une présence magnétique qui captive instantanément le regard et suspend le temps.
Dans la splendeur du Mariinsky II, elles ne seront pas seulement des interprètes. Elles seront les héritières d’une tradition sacrée, les souveraines d’un art qui continue de vivre, de respirer et de bouleverser.
Et le public, témoin privilégié de cette rencontre avec l’excellence absolue, assistera à un moment qui restera gravé dans la mémoire comme l’expression la plus pure et la plus sublime du ballet.
In just a few days, the magnificent stage of the Mariinsky II will become the setting for an extraordinary artistic event: a tribute to the great Rodion Shchedrin and the immortal legacy of Maya Plisetskaya, through one of the most powerful and revolutionary ballets of the twentieth century—Carmen Suite. This will not simply be another performance. It will be an encounter with greatness, a rare opportunity to witness two of the most exceptional ballerinas of our time, Viktoria Tereshkina and Renata Shakirova, each bringing her own unique genius to one of the most demanding and iconic roles in ballet history.
The Mariinsky II, with its modern elegance, luminous acoustics, and noble architectural presence, will provide the perfect setting for this masterpiece. From the moment the curtain rises, the audience will feel the electricity of anticipation. This great auditorium, a temple of ballet in the cultural heart of Saint Petersburg, will once again affirm its place as one of the most important stages in the world. To experience ballet here is already a privilege; to witness these artists in this role will be something truly unforgettable.
Carmen Suite, choreographed by Alberto Alonso to the unforgettable music of Georges Bizet, brilliantly reimagined by Shchedrin, will demand from its interpreters not only supreme technical mastery but also profound dramatic intelligence. This choreography will challenge every aspect of the ballerina’s artistry. It will require extreme precision, iron control, explosive strength, and an extraordinary capacity for characterization. Every movement will be sculptural, every pause filled with tension, every gesture charged with emotional meaning. The ballerina must not only dance—she must become Carmen.
On the first evening, Viktoria Tereshkina will undoubtedly create a Carmen of monumental authority and majestic power. She will bring to the role her extraordinary technical command, her flawless academic purity, and her exceptional dramatic presence. Her lines will be impeccable, her balances sustained with breathtaking security, her movements precise yet deeply expressive. Tereshkina will embody a Carmen of aristocratic strength, a woman fully aware of her seductive power, proud, untouchable, and sovereign.
Her interpretation will likely emphasize Carmen’s grandeur and tragic inevitability. She will move with a regal calm, her presence dominating the stage with magnetic intensity. Every gesture will be deliberate, every look meaningful. Her Carmen will not seek attention—she will command it effortlessly. Her technical brilliance will serve the character, never overshadow it, creating a portrayal of immense depth, dignity, and dramatic force.
Opposite her, Don José, performed by Roman Belyakov, will bring strength, elegance, and emotional depth to the role. His technique will be noble and secure, his partnering attentive and refined. He will portray José’s inner conflict with sincerity and dramatic conviction, creating a powerful and emotionally charged relationship with Tereshkina’s Carmen.
On the following evening, Renata Shakirova will present a completely different vision—equally compelling, yet uniquely her own. Shakirova will bring fire, spontaneity, and irresistible vitality to the role. Her technique, dazzling in its brilliance and freedom, will allow her to explore the choreography with extraordinary musicality and expressive nuance. Her movements will be alive, breathing with emotion, unpredictability, and sensual energy.
Her Carmen will likely be more impulsive, more dangerous, more intoxicatingly human. She will embody freedom itself—a spirit that refuses to be controlled. Her expressive upper body, her fluid arms, her sharp musical accents, and her radiant stage presence will create a Carmen of burning intensity and emotional immediacy. She will captivate not through distance, but through closeness, drawing the audience into her world with irresistible magnetism.
Her Don José, performed by Timur Askerov, will bring powerful dramatic commitment and elegant technique. His presence will be strong, passionate, and deeply expressive. His portrayal will reveal José’s vulnerability, obsession, and tragic destiny, creating a partnership filled with dramatic truth and emotional tension.
Presiding over these evenings will be the immense musical authority of Valery Gergiev, one of the greatest conductors of our time. His interpretation will bring depth, intensity, and extraordinary dramatic clarity to Shchedrin’s score. Under his direction, the orchestra will not merely accompany the dancers—it will become an equal partner in the drama. Every phrase will breathe, every accent will sharpen the choreography, every silence will carry weight and meaning. His presence alone will elevate the performances to the highest artistic level.
The choreography itself will reveal its full complexity and genius. It will demand absolute control, sculptural strength, and fearless emotional commitment. The dancers will hold extreme positions, shift suddenly from stillness to explosive motion, and express profound psychological tension through movement alone. It is choreography that tests not only the body, but the soul of the artist.
These two evenings will offer the rare privilege of witnessing two supreme ballerinas, each revealing different facets of Carmen’s eternal mystery.
Tereshkina will embody a Carmen of majestic authority, sculptural clarity, and tragic grandeur—a woman of destiny, untouchable and sovereign.
Shakirova will embody a Carmen of fire, sensuality, and emotional immediacy—a woman of instinct, freedom, and irresistible life.
Both will bring charisma, magnetic presence, and that rare aura that transforms performance into legend. Both will captivate completely, each in her own unique way, each revealing the infinite richness of this masterpiece.
In the magnificent Mariinsky II, these performances will stand as a celebration of ballet at its highest level—a union of music, movement, drama, and human expression. They will be evenings of passion, mastery, and transcendence.
Через несколько дней великолепный Мариинский II вновь озарится светом, чтобы принять событие исключительного масштаба, момент, когда архитектура, музыка и танец сольются в идеальной гармонии. Этот зал, настоящая жемчужина современности и элегантности, — храм, посвященный искусству балета. Его огромный зал с чистыми, современными линиями окутывает зрителя атмосферой одновременно интимности и величия. Из лож открывается вид на всю сцену во всем ее великолепии, а идеально интегрированная оркестровая яма позволяет живому дыханию музыки взмыть ввысь. Мариинский II — это не просто театр, это собор танца, где каждый жест обретает вечное измерение.
Именно в этой возвышенной обстановке будут царить две имперские фигуры современного русского балета, Виктория Терешкина и Рената Шакирова, истинные королевы балета в России. Их присутствие воплощает преемственность великой традиции Мариинского театра, прямого наследника императорской школы, где академическая чистота сочетается с глубочайшей драматической выразительностью. Обе уже покорили вершины классического репертуара, мастерски исполняя самые сложные роли. В «Лебедином озере» они оживили Одетту и Одиль, создав захватывающую двойственность: Одетта, неземная, хрупкая, поддерживаемая балансом в подвешенном состоянии и бесконечно тонкими движениями рук, и Одиль, сияющая виртуозностью, триумфально исполняющая сложные фуэте ан турнан, выполненные с непреклонной точностью и лучезарной уверенностью.
В «Спящей красавице» они изобразили Аврору с образцовой академической чистотой. Знаменитое «Розовое адажио» с его продолжительными балансами и чрезвычайно сложными переходами под их мастерством стало моментом абсолютного совершенства. Их способность сохранять ось, стабилизировать корпус и продлевать движение в почти нереальном подвешенном состоянии свидетельствует о трансцендентной технике.
В «Раймонде» они сияли благородством и авторитетом. Балансы в арабесках, вытягивания на невероятную высоту, идеально выверенные пируэты и вариации, богатые ударными движениями и подушечками, демонстрировали их полное мастерство владения классическим языком. Каждое движение было выточено, каждая линия совершенна, каждый переход плавный и органичный.
В «Баядере» они воплотили в себе как духовную чистоту Никии, так и сияющую силу Гамзатти. Невероятные балансы на пуантах, бесконечные арабески, повороты в позе идеальной устойчивости и прыжки неземной легкости демонстрировали их абсолютный контроль над телом. Их балетная грация — эта воздушная зависание в прыжке — создает иллюзию того, что они бросают вызов гравитации.
Но, возможно, именно в «Жизели» они достигли вершины своего искусства. Эта роль, вершина романтизма, требует полного преображения. В первом акте их Жизель — яркая, сияющая, хрупкая, с кристально точными маленькими аллегро, быстрыми сменами направления и изящными балансами. Затем, во втором акте, они становятся почти нематериальными. Их работа на пуантах достигает сверхъестественного измерения: бесшумные скользящие шаги, подвешенные арабески, балансы нереальной продолжительности, движения, которые, кажется, парят в воздухе. Контроль веса, использование дыхания и музыкальность создают иллюзию духа, присутствия из другого мира.
Их мастерство в самых сложных технических элементах просто поразительно. Многочисленные пируэты, быстрые повороты, идеально открытые гранд жете, вытягивания на невероятную высоту, продолжительные балансы на пуантах, сложные переходы между позициями — всё это исполняется с кажущейся лёгкостью, которая скрывает огромную сложность. То, что на самом деле чрезвычайно сложно, становится под их телами естественным, плавным и самоочевидным языком.
Их сила также заключается в движениях плеч — в той тонкой координации плеч, головы и взгляда, которая оживляет движение. Движения их рук дышат, их спины говорят, их глаза рассказывают историю. Они не просто исполнят хореографию: они превзойдут её.
Виктория Терешкина воплотит имперское величие, скульптурную точность и абсолютное мастерство. Её танец — это живая архитектура, построенная с тщательностью, интеллектом и авторитетом.
Рената Шакирова воплотит огонь, спонтанность и выразительную свободу. Её танец — это живое пламя, непредсказуемое, яркое и глубоко человечное.
Обе обладают той редкой аурой, которая отличает великих балерин — магнетическим присутствием, которое мгновенно приковывает взгляд и останавливает время.
Il palcoscenico del Mariinsky II è diventato, il 26 e 27 febbraio, l'epicentro di emozioni, storia e grandezza artistica durante il festival tributo in onore di Rodion Ščedrin e dell'immortale eredità di Maya Plisetskaya. In questo magnifico auditorium moderno, la cui nobile architettura e l'acustica cristallina esaltano ogni gesto e ogni nota, agli amanti del balletto è stato offerto un dono raro: due indimenticabili serate di Carmen Suite, eseguite da due delle più grandi ballerine del nostro tempo, Viktoria Tereshkina e Renata Shakirova. Non si sono trattate di semplici spettacoli: sono state rivelazioni di carattere, tecnica e verità artistica ai massimi livelli del balletto.
Questo straordinario balletto, coreografato da Alberto Alonso e basato sulla brillante e drammatica trascrizione di Ščedrin dell'immortale musica di Georges Bizet, rimane una delle opere più impegnative e psicologicamente complesse del repertorio del Teatro Mariinsky. La sua coreografia è ingannevolmente austera eppure profondamente difficile, e richiede una precisione tecnica assoluta, un'esplosiva reattività musicale e, soprattutto, una completa trasformazione drammatica. Ogni movimento deve parlare; ogni silenzio deve ardere di significato. La ballerina deve combinare forza scultorea con sensualità felina, un attacco ritmico tagliente con un'espressività liquida e un controllo incrollabile con un abbandono emotivo.
La prima sera, Viktoria Tereshkina ha eseguito una Carmen di travolgente autorità e maestoso magnetismo. La sua presenza da sola dominava il palco con un'aura di inevitabilità. L'interpretazione di Tereshkina è stata regale, imperiosa e scultorea: le sue linee scolpite con una chiarezza di diamante, i suoi equilibri sostenuti con un controllo mozzafiato, il suo fraseggio musicale raffinato e intelligente. La sua tecnica è semplicemente sovrana: un gioco di piedi impeccabile, un posizionamento impeccabile e una straordinaria forza attraverso il busto le hanno permesso di plasmare la coreografia spigolosa ed espressiva di Alonso con assoluta maestria.
Ma al di là della brillantezza tecnica, è stata la sua caratterizzazione a elevare la performance alla grandezza. La Carmen di Tereshkina era una donna pienamente consapevole del suo potere: pericolosa, orgogliosa e intoccabile. Il suo sguardo trasmetteva sfida, seduzione e destino. Si muoveva con determinazione felina, ogni passo permeato di profondità psicologica. C'era un nobile fatalismo nella sua interpretazione, la sensazione che Carmen accettasse il suo destino con impavida dignità. Era una Carmen di grandiosità, di tragica maestà, di irresistibile autorità.
Di fronte a lei, Don José, interpretato da Roman Belyakov, era superbo: tecnicamente impeccabile e drammaticamente avvincente. La sua danza univa forza e vulnerabilità, la sua coppia sicura e sensibile. Trasmetteva la discesa emotiva di José con toccante sincerità, la sua presenza nobile ma sempre più tormentata, creando una potente tensione drammatica con la maestosa Carmen di Tereshkina.
La sera successiva, Renata Shakirova offriva una visione di Carmen completamente diversa, ma altrettanto affascinante. Laddove Tereshkina era imperiale e monumentale, Shakirova era incandescente e pericolosamente viva. La sua Carmen era impulsiva, ardente e inebriantemente sensuale: una creatura fatta di istinto e passione, imprevedibile e irresistibilmente umana.
La tecnica di Shakirova è abbagliante nella sua brillantezza e libertà. I suoi movimenti possiedono una straordinaria elasticità e spontaneità musicale. I suoi passi brillavano di precisione, senza mai apparire meccanici; la parte superiore del corpo respirava con fluidità espressiva. Possiede la rara capacità di fondere virtuosismo tecnico e autenticità emotiva, facendo sì che ogni movimento sembrasse nato dal momento.
La sua interpretazione enfatizzava la giovinezza di Carmen, la sua incoscienza, la sua sete di libertà. C'erano una crudeltà giocosa, una seduzione provocante e una vena di vulnerabilità che rendevano la sua interpretazione profondamente toccante. La sua Carmen non dominava per la distanza, ma per l'immediatezza emotiva: attirava il pubblico nel suo mondo e lo teneva prigioniero fino al tragico momento finale.
Il suo Don José, interpretato da Timur Askerov, era altrettanto magnifico. La sua danza era potente, elegante e profondamente espressiva. La sua tecnica era sicura e raffinata, i suoi salti nobili, la sua presenza intensamente drammatica. Ha ritratto José non solo come una vittima dell'incantesimo di Carmen, ma come un uomo consumato da forze al di fuori del suo controllo. Il suo impegno emotivo e la sua forte presenza scenica hanno creato un'elettrizzante collaborazione drammatica con Shakirova.
A presiedere entrambe le serate è stata l'immensa autorità musicale di Valery Gergiev, la cui direzione ha elevato le esibizioni a un livello di intensità artistica ancora più elevato. La sua interpretazione della partitura di Ščedrin è stata magistrale: precisa, potente e profondamente teatrale. Sotto la sua direzione, l'orchestra non si è limitata ad accompagnare i ballerini; ha respirato con loro, li ha stimolati e ispirati. La sua padronanza delle dinamiche, del colore e del ritmo drammatico ha creato un paesaggio musicale vivo e pulsante che ha esaltato ogni gesto sul palco.
